Город Че

Машины терпеливо ждали, пока она пройдет.

– Говорят, это был теракт, – старушка-колобок пересказывала знакомой то, что слышала сама.

– Да, да, – кивала тётенька, укутанная меховым воротником. – Это ИГИЛ.

– Чё делается! Вчера показывали, всё не слава богу. В поликлинике, говорят, стали карточки пропадать.

– Да что ты?!

Девушка в чистеньких наушниках свернула во двор. Она шла, заглядывая в окна первого этажа. По двору бегал толстый бульдог. Увидев розовую куртку, он остановился и сдавленно зарычал, зажимая во рту толстую палку.

– Фофа, фу, – шикнула на него хозяйка. – Фу, Фофа.

Топ-топ. Полуботинки ступали аккуратно, точно по паркету балетного класса.

Девушка остановилась у двери. Набрала номер квартиры – «22». «Блям-блям» – дверь открылась. Меховые наушники скрылись в масляной синеве подъезда.

Дом был четырёхэтажный, послевоенный. Балконы выходили во двор. Фасад выкрашен в исторический жёлтый, радостный цвет.

Над дверью–табличка с рекламой такси «Бегунок»: «Быстро.

Удобно. Вежливо», и количество квартир в подъезде – «20».

Ведьма и домовой

Она парила под потолком. Летала из ванной в большую комнату, а оттуда в коридор. Только люстра мешала.

На полу в прихожей скинутой шкуркой валялась розовая куртка, а на куртке – чистенькие наушники.

Никто не знал, что в этом доме есть такое место.

Выше четвёртого этажа строили чердак, но его там не оказалось. Лестничный пролет был наглухо запечатан железной дверью.

Ступеньки завалены старыми картонными коробками, битыми раковинами и унитазами. Никто не знал, что выше вовсе не скаты крыши, не продолжение свалки, а изнанка.

Жители последнего этажа изредка слышали с потолка непонятный звук, но думали, что это кошки. Коммунальщики лазили через изнанку на крышу – сбивать сосульки. Но изнанки они не видели. Они видели свалку.

Девушка перевернулась в воздухе, а потом медленно опустилась на жёлтый диван.

Напротив, в синем кресле дремал маленький пожилой мужчина с бородавкой на лысине.

– Что ты спишь? – девушка толкнула его ногой.

– А? – встрепенулся мужичок.

Он был в сером костюме-тройке, без галстука. Вытер губы носовым платком.

– Дура, что ли, – ворчал. – Так нельзя себя вести со старшими. Я – пенсионер.

– Какой ты пенсионер! – девушка смотрела на него зелёными глазами. Она была на взводе.

– Чего разбудила?

– Я нервничаю.

– Все нервничают.