Город Че

Фонарь царственно выпрямился и важно замер.

Дворняга нетерпеливо мяла что-то передними лапами. Нос в белой крупе, между настороженными ушами – зимняя полянка.

Пес побрел в соседний двор мимо общипанных тополей, мимо луж. Навстречу выскочили еще две собаки. Одна совсем мелкая, трясущаяся от холода, вторая – помесь немецкой овчарки и кого-то ещё более крупного и пушистого. Собаки схватили друг друга за хвосты, закружились, а потом вдруг пропали.

В оранжевых полосах кружились белые мухи.

«Не надо войска…»

Мэр плохо знал английский.

Когда в город приезжали иностранные делегации, он вежливо улыбался консулам и бизнесменам, а слушал переводчицу – племянницу школьного приятеля.

Но он знал, что должность его по-английски «mayor» – градоначальник. Звучит, как блеянье овцы. А, если прочитать безграмотно, получится «майор» – совсем по-военному. Вот он и стал звать себя майором. «Ну, что, – думал по утрам, подбадривая сам себя, – пойдем, товарищ майор, на работу».

И шёл до машины, а там, подбирая полы дубленки, садился в кожаный, пропахший ванилью салон и ехал из коттеджного пригорода в город.

Город дышал. Трещал морозный воздух. Солнце лупило по глазам и окрашивало альбомную белизну розово-голубой краской. Дрожала сверкающая взвесь – то ли снежная пыль, то ли дымка–мираж.

Служебный – не слишком шикарный, но удобный автомобиль тормозил у гранитного камушка администрации. Здание это было похоже на каракулевую шапку – пирожок.

В кабинете мэра, непременно уютном – по сути, это было продолжение кожаного салона, да, и что там, кровати избранника (а она была пушистой и невероятно сексуальной), – пряталась потайная комната.

Маленькая, но вместительная, как вагонное купе. Здесь была кушетка (на ней в свое время спал ещё первый председатель райисполкома) – раритет, кожаное кресло, столик, за которым мэр обедал иногда (обычно, как сегодня, он ездил кушать к маме), и книжные полки, на которых пыльными рядами выстроились краснокорешковые и синекорешковые фолианты. На столике всегда стоял любимый стакан начальника в дореволюционном подстаканнике, да, дореволюционном – им ещё пользовался последний городской голова – самый раритет.

О существовании «думательной комнаты» знали всего несколько человек: секретарша, начальник охраны, пресс-секретарь, главный советник (он же школьный приятель), мама мэра, бывший мэр и бывший глава райисполкома (он же эту комнату и придумал).