Осинка. Чужая сила

А потом перевел взгляд на меня и замер:

– Ну-ка, Милх, покажи-ка свою добычу, – охранник отпустил волосы, чтобы, порвав завязки на плаще, сдернуть его и бросить на землю, прямо в грязь. Вот бессовестный, опять мне в ледяную реку лезть, стирать, а плащ ведь тяжеленный в воде становится, сколько времени с ним провожусь…

И тут еще грубая рука дернула посильнее за косу, что аж в носу защипало и слезы выступили, и распалась коса по волоску, один к одному. Это она, безобразница, всегда умела делать – плетешь ее, непослушную, вяжешь тесьму крепкую, а чуть ослабнет лента – и плети заново…

– Моя, – прорычал давнишний белобрысый охальник, старостин сын.

 – Никому не отдам, моя будет! – и полез ко мне, отпихивая со своего пути Милха, больно вывернувшего мне локоть так, что и не дернуться было.

– Погодь, Колин, – остановил его голос отца, – Сначала с этим разберемся, – кивнул он на моего спутника, – а потом и до девчонки дойдем.

А Рэнн, казалось, был совершенно спокоен. Если б губы не были сжаты в одну тонкую линию, я бы подумала, что все равно ему.

– Мне она тоже приглянулась, потешусь, поиграюсь, потом твоя очередь наступит, коли мне надоест, – с гнусным смешком продолжил Требор.

Я только и успела, что изумленно посмотреть на старосту – ведь в годах мужик, а все туда же! Как вдруг оказалась за спиной Рэнна, а Милх с перебитой рукой валялся в паре шагов от нас. Несколько долгих секунд все молча смотрели на пытающегося подняться здоровяка. Кажется, до Рэнна не попадались ему еще соперники посерьезнее деревенских мужиков, об которых кулаки можно почесать.

– Вирт, Нэль, – вдруг завизжал Колин, что я вздрогнула, – Держите его!

Сам же схватил за рукав ближайшего к нему дружка и толкнул в нашу сторону. Я скривила рот. Привык командовать, ручки белые не запачкав.

Милх в это время поднялся, неловко прижимая к животу углом вывернутую конечность, выхватил другой рукой из-за пояса длинный нож и, не дожидаясь помощи братьев, побежал на нас.

На красном от гнева лице вздулись вены, а глаза налились кровью, как у быка в период гона. Казалось, сметет нас, как пушинок. Но до меня он не добрался. Я и не поняла, что случилось, не смогла уследить за Рэнном, – он вроде бы пошел навстречу, а потом даже немного наклонился, но Милх вдруг, выронив нож и пробежав еще несколько шагов, упал лицом в ту же грязь, где валялся мой плащ. Теперь и вторая его рука поломанным крылом топорщилась из-за спины.