Другой

Однако все же странно, что людям нравится, когда их собеседник показывает им свои зубы», – юноша скорчился, подавив рвотный рефлекс, –

«Невероятная гадость… До чего же человечество бывает противным!»

Опершись руками о раковину, Алексей вгляделся в свое лицо, внимательно изучая каждую его клеточку, простояв так несколько минут, вскоре одобряюще кивнув:

«Все еще идеален. Никто не был так идеален, как я. Когда я стану неприлично богат, пожалуй, буду жертвовать деньги в какие-нибудь ущербные приюты, чтобы создавать массам о себе идеальную репутацию.

Наверное, не буду покупать дорогие квартиры для вида, чтобы люди думали, что я все жертвую» – Сехинов презрительно усмехнулся, поправляя пиджак, – «Глупцы. Любят мучеников, как же это странно… Что ж, пусть думают, что я не эгоист. Моя жизнь станет величайшей иронией потому, что я буду иронизировать сам над собой. Рано или поздно люди это заметят, но к тому времени я уже буду иметь достаточно связей во внешнем мире».

Алексей скептически покосился на дверь, предполагая, что Миша уже рассказал всем о его происшествии с собакой.

«Хм, может, получится уйти сегодня…» – одобрительно кивнув самому себе, юноша быстро потер глаза, из-за чего они сделались чуть красными, будто он плакал. Вновь изобразив из себя страдальца, Сехинов вышел из туалета с опущенными глазами и тут же встретился с начальником, довольно пожилым мужчиной. Да, как он и предполагал, Миша успел все разболтать.

– Алексей Степанович, я сожалею, – действительно сочувствующе произнес директор, – Я и сам владелец двух борзых и однажды одна из них…

– Я помню, вы говорили, – отрезал Сехинов, надеясь прервать этот унылый разговор, что еще даже не начался.

– Да, да..  Вы выглядите… Не очень хорошо, – неожиданно с сочувствием произнес директор.

– Ну, сами понимаете..  – оставаясь в своем образе безутешного хозяина, ответил Сехинов.

– Понимаю. Знаете,  отправляйтесь-ка домой.

Спустя каких-то десять минут, юноша уже с удовольствием ехал домой, ужасно гордый собой.

Стоя в автобусе, он мечтательно глядел в окно. Он прославился на работе своим усердием и строгостью, но всегда приходил на помощь, если кто-то в ней нуждался (это тоже неплохой статус – нынче доброжелательность вошла в моду), а теперь будет еще и добрым хозяином нерадивой собаки, что сорвалась с поводка такого замечательного хозяина.

«Глупцы! Наивно полагают, что человек, любящий животных, по умолчанию добрый! Какая же все-таки глупость… И животные – тоже глупость».