Влада. Перекресток смерти

 – Бывает, что ищешь-ищешь, все перевернешь вверх дном, везде посмотришь. А то, что ищешь, на самом видном месте.

– Это ты куда клонишь? – Гильс вскинул на него взгляд.

– Да это совсем безумная мысля. По поводу Ог… Вла… ну-у-у…

– Быстрее! – коротко отозвался Гильс, и Ацкий заметил, как напряглись скулы на лице вампира и прищурились глаза. – Ну что там у тебя за безумная мысля?

– Да она, честно говоря, очень простая и идиотская, – скривился Ацкий, пожимая плечами.

– Это даже хорошо, – терпеливо произнес Гильс.

– Тут кое-какие разговоры ходят, – издалека начал валькер. – Совершенно не вспомню, от кого я слышал, так, краем уха… что вы, Темнейший…

– Что «ты, Муранов», – поправил его Гильс.

– Что ты, Муранов, ночуешь у… э-э… ну-у…

– Знакомых, – помог валькеру справиться с недостатком лексикона Гильс.

– Вово, – Ац кивнул. – И домой не идешь с того дня, как бал сорвался.

Слегка волнуясь, решив, что сморозил ерунду, Димка сбивчиво продолжил:

– А Владке ведь идти некуда, город мы прочесали по сантиметру, типа? Ее везде искали, кроме как в твоем доме. Единственное место, где не искали. Кому придет это в голову…

Гильс медленно отвел от Ацкого взгляд и замер, глядя в одну точку.

– Муранов, просто реально нет никаких других мыслей, – продолжал Ацкий. – Если найдет Департамент или свита твоя – только не рвите ее на куски, лучше меня порвите…

Потом валькер вдруг понял, что разговаривает сам с собой – в атриуме уже никого не было.

– Ч-черт! – ахнул Димка, с усилием поднимаясь на ноги. – Да не может быть, чтобы вот так – я ляпнул, и пальцем в небо… Да нет, не может быть. Ч-черт!

От зловоротни Носферона до начала Невского проспекта, где находился дом Темнейшего, рукой подать – для валькера пустяк, пара десятков взмахов крыльев, если бы не арест, под который он только что попал.

Глава 3

Семейная атмосфера

Влада, лежа на боку, внимательно наблюдала за черным мохнатым пауком размером с кулак. Он был рядом, на кровати, на расстоянии вытянутой руки. Паук двигался медленно, шевелил лапами и скреб ими по шелковой ткани покрывала, будто застрял в вязкой трясине. Подползал, а затем пятился назад и начинал рассерженно шипеть, посверкивая бусинками красных глазок.