Молчание доктора Жава

Как алхимик, открывший атомный синтез в своем подвале он выучился складывать слова, не отдавая себе отчета, какая сила в них скрыта. Его литературные эксперименты угрожают существующему миропорядку. Мне доподлинно известно о рукописи. Он сложил из слов нечто мерзкое и немыслимое. Он бросит людишкам рукопись, словно кость и станет смотреть, как вы корчитесь облепленные липкой жутью в своих склепах. Я вижу эпидемию, вижу гекатомбы из тел инфицированных на улицах Буэнос-Айреса… Поверьте мне господин Рейли, самые обычные слова способны погасить солнце…

В трубке сильно трещит, неживой электрический голос Публикатора пропадает.

Я дую в мембрану, стучу трубкой по столу. Подношу к уху. Голос Публикатора звучит теперь тише, как бы сквозь завывания ветра и то и дело прерывается.

– Маги древнего мира знали об этом, но их знания надежно утрачены… лукавые шумеры, бесноватые жители Вавилоны, упёртые египтяне… но всегда найдется какой-нибудь юродивый с шилом в жопе… играя, он разнесет на осколки драгоценную вазу мироздания… мальчишка сложил цепочку из слов… тропа через темное поле… волшебное яйцо над бездной… ты спросишь меня, зачем масоны стоят на башнях? Они…

Тут в трубке треснуло, и связь окончательно оборвалась.

Я стою и осторожно держу ее возле уха. Но трубка мертва и я кладу ее на рычаг телефона.

– Кстати, телефон и сейчас не работает, – говорю. – Я ходил на станцию, обещали прислать мастера.

Лейтенант, сделав непроницаемое лицо, поднимается из кресла, нахлобучивает на голову свой видавший виды котелок и ни слова не говоря, направляется к двери.

– Так, значит, выпить у тебя нет? – спрашивает меня Том.

– Я в завязке. Я же сказал.

Лейтенант оборачивается в дверях.

– Благодарю за сотрудничество, сеньор Рейли, – говорит он официальным голосом. – Если соберётесь уехать из города, будь любезны, поставьте нас в известность.

А я все ждал, когда же Данди это скажет. Дождался. Да, куда мне отсюда ехать, это же Аргентина! Край мира. Дальше только Антарктида и заброшенные базы нацистов под километровым панцирем льда.

Копы, наконец, уходят. Я завариваю себе свежий мате. Сижу в кресле и слушаю, как шумит дождь за окном.

Часть вторая. Тьма над Буэнос-Айресом

Прочитав последнюю страницу, Моберг c пустым бессмысленным лицом смотрит на многоточие. Трет ладонью глаза, теребит щетину на подбородке. Проверяет, не напечатано ли что-нибудь с другой стороны. Нет, не напечатано.