Молчание доктора Жава

– Вот, что я вам скажу, господа, – заявляет лейтенант Данди, отчетливо выговаривая слова, будто складывает из булыжников стену, – Рано или поздно непременно появляется такая вот Зоя. Русская эмигрантка, а то, как же! Могу поспорить – у нее тонкие щиколотки, копна рыжих волос, в высшей степени одухотворенное лицо, крупный породистый нос, голубая жилка на виске и родинка на шее. Ее серые глаза с поволокой смотрят на тебя печально и строго. Она томно курит папироски, лихо пьет водку не пьянея, читает всякую эзотерику вроде Кастанеды или Коэльо, знает иностранные языки не меньше трех штук, один непременно китайский.

У нее пять высших образований, как правило, гуманитарных и незаконченных. Эта ваша Зоя может отплясывать на дансинге до утра. Она умеет молчать, так что у тебя душа цепенеет и уходит в пятки. А еще, она может внезапно рассмеяться хриплым прокуренным смехом и превратится из утонченного ангела декаданса в вульгарную девку из Мытищ, но даже эта безобразная метаморфоза ей к лицу! Не приведи вам Господь повстречать такую Зою на жизненном пути! Бегите от неё, как от огня, послушайте старого ловеласа!

Лейтенант Данди по очереди заглядывает нам с Томом в глаза, потом, одернув на себе пиджак, валится обратно в гостевое кресло.

Кресло испуганно скрипит. Подождав, не скажет ли он чего еще, я продолжаю свое повествование.

– Так вы, дорогуша, сходите, проведайте Зою. Если она дома, справьтесь о здоровье. Адресок я вам запишу. Если никто не откроет, расспросите консьержа, соседей, ну, не мне вас учить.

– Тут не много работы для детектива.

– Немного, – соглашается Виктория Окампо. – Но не могу же я сама взять и придти к этой Зойке домой? Я же как-никак глава издательства, влиятельный интеллектуал, мне Игорь Стравинский балет «Персефона» посвятил, мне это западло.

Я делаю пометку в блокноте: Зоя.

– Какая-то подлянка, – уверенно говорит сержант Том, – тебе не показалось, что госпожа Окампо чего-то недоговаривает?

– Мне кажется, вы чего-то не договариваете, госпожа Окампо.

– Не договариваю, – соглашается она и торжественно молчит, глядя за мою спину, предположительно, в окно.

Оглядываюсь и тоже смотрю за окно. Там полным-полно тумана, сквозь туман тускло мерцает немного ущербная луна, а на фоне луны качаются ветви растущего под окном каштана.

– Я, видите ли, сочиняю верлибры, – говорит госпожа Окампо, прервав затянувшееся молчание. – И меня сейчас посетило вдохновение.