Январь, 1837 год

– Да фиг с ним, с этим твоим трамваем, надо бежать, пока не поздно, – горланил Максим, – на любой, и уезжаем, с мистикой нельзя шутить.

Искандер с Сарулой попытались было посопротивляться, но Максим уже тащил их обоих по рельсам. Одной рукой он держал за капюшон Сарулу; её головы не было видно, лишь где-то внутри аляски слышалось слабое повизгивание: «Помогите!» Другой он легко держал за пояс брыкающегося ногами по воздуху Искандера. Дружно втроём ввалились они в открытую дверцу подъехавшего транспорта. Дверцы захлопнулись, повеяв холодом улицы, быстро набирая скорость, трамвай рванул вперёд.

Переведя дух, они расцепились, медленно друг за другом встали с пола, огляделись вокруг. В креслах сидели люди, сонно покачиваясь, тыкаясь головами друг о друга.

– Оплачиваем за проезд, молодые люди, – донёсся до них строгий голос кондуктора.

– Друзья мои, это она, та самая бабка Арина. Мы сели в нужный трамвай, – взвизгнул от радости Искандер. – Точно, она, – решительно стал он пробираться вперёд.

За ним поспешил Максим, неуклюже сбил шляпу с одного пассажира, тут же её подобрал и грубо напялил обратно.

Тот в ответ, выйдя из сонного состояния, задёргался, заёрзал, однако промолчал; лишь сухо прокашлялся и зло хихикнул. Тем временем Максим добрался до кабины водителя с намерением потребовать, чтобы тот немедленно остановился и выпустил их.

Но водителя на месте не было! Не было и самого места! Отсутствовали и кресло, и руль, и сама кабина. На её месте зияла огромная чёрная дыра. В ужасе он отпрянул назад.

– Смотрите, впереди огромный белый шар, мы едем прямо на него! – завизжала Сарула из конца трамвая.

Искандер, стоя посредине салона, уверенно глядел перед собой. Словно готовился к прыжку.

– Давайте руки, – спокойно сказал он, подхватил подбежавшую Сарулу.

Вдруг в салон ворвался яркий белый шар. Все трое, обнявшись, растворились в нём и понеслись в чёрном пространстве, где не было ни поручней, ни резинового пола, ни боковых стёкол, кружились в вакууме матового света, и захватывало дух, как на больших качелях «ромашка» в городском парке.

И где-то далеко впереди слышался истеричный хохот того пассажира – солидно одетого мужчины в кожаном плаще и шляпе. Хохот, переходящий в хрип, всё приближался и приближался, а когда вдруг ударил в ухо, всё резко остановилось, и они втроём по инерции покатились вперёд по льду реки; ударившись обо что-то мягкое, оказались на снегу у чугунного забора. Всё стихло.

Глава вторая.