Муж моей сестры

– Не горячий…

Рита вдруг оттолкнула мою руку, и снова спряталась под одеялом:

– Я ведь сказала, – ледяным тоном промолвила она, – плохо себя чувствую!

Я ошарашено взглянула на свою ладонь. Что это с ней?

– Такое ощущение, – выдавила я, – будто мы поменялись местами… Теперь холодная стужа – ты.

Я поднялась с кровати и сестра вдруг повернулась:

– Лис, – она поймала мою руку, – прости. Прости!

В ее глазах стояли слезы отчаяния:

– Сама не знаю, что на меня нашло… Ты ведь знаешь: я люблю тебя!

Я непонимающе смотрела на неё.

Да что с ней творится? Может она видела, как ее муж нёс меня на руках? Потому и расстроилась? О Боже! Я опустилась на колени перед кроватью и, обхватив пальцы сестры двумя руками, пробормотала:

– Это ты меня прости!

Казалось, что у меня на лбу написано чувство вины. Будто бы Рита могла каким-то образом прознать о моих недостойных мыслях о ее муже. Только ни это…

– Где ваша сестра, Элис? – холодно бросил Роберт, едва я переступила порог столовой.

– Ей нездоровится, – промямлила я. – Она пожелала ужинать в своей комнате.

Я опустилась за стол. Боясь встречаться взглядом с мужчиной напротив, вцепилась в вилку.

– Приятного аппетита, мисс, – несколько выжидающе произнёс хозяин дома.

– И вам, – пискнула я в ответ.

Я все же подняла глаза и наткнулась на чернеющий взгляд:

– Как ваша голова, Элис? Доктор вас осмотрел?

– О, я в порядке, спасибо! Пришлось заверить горничную, что в докторе нет надобности…

– С чего вы взяли? – строго перебил меня Роберт.

– Открытых ран нет, что исключает заражение. Тошноты и головокружений я не ощущаю, значит и сотрясение мне не грозит, – принялась я перечислять свои доводы.

– Впредь я бы рекомендовал вам не оспаривать мои приказы. Горничная будет наказана, за то, что ослушалась. Если подобное повторится, вам, Элис, тоже придётся получить своё наказание.

Он принялся за еду. А я открыла рот от шока. Боже, при нем и вздохнуть страшно. Так почему же эти дурацкие бабочки в животе его не боятся?

С того вечера я старалась больше не попадаться на глаза хозяину дома.

В его присутствии я чувствовала некую неловкость. Будто он следит за каждым моим движением. И это ощущение нисколько не помогало бороться с собственными мыслями. А потому я предпочла проводить как можно больше времени с сестрой. Рита вовсе перестала выходить из спальни, а я оставалась подле неё. Сказать, что сестра была странной – ни сказать ничего.