Покровитель для ангела

Ну, точно колесница всадника апокалипсиса! И гореть мне теперь с другими грешниками! А ведь всего-то денечек потерпеть, и могла бы на облачке нежиться!

– Угомонись уже, грешница, – на мой подбородок ложатся настойчивые пальцы, затянутые в перчатку.

Карабас вынуждает заглянуть в его дьявольские глаза. Поджимаю губы, видя, что его все происходящее скорее забавляет.

– Садись в машину. И смотри, – велит он непреклонно.

Пошевелиться не могу.

Однако когда большие ладони вдруг ложатся на мою талию, вздрагиваю.

Хочу оттолкнуть наглеца, да только не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь в салоне авто за закрытой дверью. Может я сделала неправильный выбор?!

С ужасом вглядываюсь в окно. Там за забором все еще стоят мои родные статуи. Бывшие мне семьей последние годы.

Как бы я ни хотела обрести свободу, я любила это место. И этих людей. Другой семьи у меня не было. Даже строгая матушка дала мне больше, чем родная мать. И я не хочу, чтобы с ними что-то случилось!

Вздрагиваю, когда рядом хлопает водительская дверь.

И словно по волшебству статуи во дворике монастыря тут же обмякают. Монахини в растерянности глядят по сторонам, обмениваются понимающими взглядами и блаженно улыбаются.

Все хорошо?

К горлу подступил ком. Да, похоже, они в полном порядке. И я.

– Я ведь сказал, что с ними все будет хорошо. Тебе придется научиться верить мне.

Машина трогается с места, и я бросаю прощальный взгляд в окно. Надеюсь, что прощальный. Надеюсь, что мама не запихнет меня обратно…

Мысли о маме пробуждают бдительность.

Она точно не оставила мою вчерашнюю вылазку без внимания. Подскакиваю на сиденье, залезаю на него коленями, встревоженно вглядываясь в заднее стекло.

Как я и предполагала, из-под раскидистого самшита с парковки у монастыря тут же выезжает тонированная машина. Я знаю кто это.

Ой, божечки! Что же делать?!

Бросаю нервный взгляд на своего спасителя. Как же мне теперь его спасти от этих головорезов?

– По меньшей мере, наше знакомство начинается весело, – усмехается он, поднимая ленивый взгляд в зеркало заднего вида, словно заранее зная, что за нами «хвост».

 – Уже и не припомню, когда мне выдавался столь насыщенный день. И ночь.

Впиваюсь пальцами в кожаное сиденье, собираясь с силами, чтобы подать голос и попросить его остановить машину. Он не должен пострадать из-за меня.

– Доброго денечка, братишка, – вдруг выдает Дамир, и я усаживаюсь обратно в кресле, пытаясь понять, с кем он говорит.