Покровитель для ангела

Во мне веса-то от силы килограмм сорок пять. Не то, что в маминых амбалах.

Хотя тебя тоже можно понять. Мышечное мясо наверно слишком жилистое. Вот бы пожирнее кого, а то со мной тебе грозит только кости обгладывать. Ну, или же суп варить.

Прекращаю свои абсурдные размышления, когда в сознание врывается раскатистый смех:

«А ты действительно чудная».

Так я ведь юродивая. Или как еще в монастыре говорят – блаженная. Так что мне по статусу положено. Со зверушками общаться. Голоса слышать.

«Готов поспорить, мой голос единственный, который ты обычно слышишь».

Да, но хотелось бы вообще ничего не слышать кроме своих собственных мыслей! Я, между прочим, из-за тебя «единственного» и прослыла сумасшедшей!

«Злишься?»

Плевать. Привыкла.

«Прости. Мне лишь хотелось узнать тебя получше, прежде чем принять решение».

О каком еще решении он говорит? Ничего не понимаю.

Я не так часто слышу этот странный голос. Но в каждую такую беседу он говорит загадками.

Стоять больше нет сил. Все тело горит от ссадин и порезов. Не обращая внимания на воззрившегося на меня медведя, отталкиваюсь от дерева, чтобы еще сильнее не покарябать спину и опускаюсь в корни. Так-то лучше.

А этот, если собрался сожрать – приятного аппетита. Отдохну пока.

Помню, когда впервые услышала свою галлюцинацию, так испугалась, что тут же помчалась на исповедь и как есть, все вывалила духовнику. Тогда-то и прослыла юродивой.

Не хотелось в это верить. Но судя по тому, что сейчас передо мной ленивый гризли с горящим взглядом – недуг усилился.

Прикрываю глаза и слышу, как звякают когти, словно сабля о ножны. Ну вот…

Есть два варианта развития событий и оба мне не по душе. Первый. Это мой глюк. И возможно я скоро проснусь и пойму, что мой план побега пугает меня сильнее, чем само воплощение. Второй. Это реальность. И сейчас меня растерзает самый что ни наесть настоящий медведь.

«Выбираю третье», – усмехается голос в голове.

Так я вроде не предлагала третьего…

Ой! Вздрагиваю и распахиваю глаза, когда моей руки вполне реалистично касаются мягкие кожаные лапы со спрятанными когтями.

Что это он делает?!

Я оказываюсь в меховом плену, и пошевелиться не могу.

Ну, точно, крыша окончательно поехала. Огромный зверь сгребает меня в охапку, прижимает к себе и вполне по-человечески бредет к дороге на задних лапах.