О дьяволе и бродячих псах

Последний раз Нина встречалась с тетушками совсем маленькой девочкой и имела ограниченное представление об их личной жизни, деятельности и уж тем более друзьях. Как они, в свою очередь, не знали жизненных перипетий Нины и того, что в них участвовал дядюшка Сэм – отцовский приятель, заимевший репутацию самого трезвого как во время застолий, так и во взглядах на жизнь. Агнес и Эстель не спросят его имя, как Нина не спросит о сожителях родственниц. Хотя, может, стоило бы поинтересоваться соседями? – Оставив тему открытой, она запила ее вином.

– Но куда важнее твоя история. – Агнес оторвалась от пасьянса и выжидающе уставилась на племянницу.

Всю дорогу до Порт-Рея Нина готовила свой рассказ ради этого момента, но, когда пришло время, обнаружила от него лишь бледную зарисовку.

– Ничего интересного, – Нина принялась активнее налегать на ужин, – отец проиграл много денег в карты и исчез. Дом и все имущество конфисковали в уплату долгов…

Она вдруг спохватилась и начала охлопывать себя по карманам. В джинсах обнаружился заветный клочок из вчерашней газеты.

Нина разгладила его пальцами на столе, но перечитывать не стала, каждое слово она уже знала наизусть. Подвинула обрывок Агнес и принялась наблюдать, как глаза тетушки бегают по заметке. «Полицейские нашли в пригороде тело мужчины, погиб предположительно в результате насильственной смерти. При нем найдена пачка сигарет и фишка для покера».

– Считал, что она приносит удачу, – негромко пояснила Нина, представляя красно-зеленый кружок с логотипом столичного казино-клуба.

– Дурак. – Агнес с пренебрежением передала бумажку Эстель. – Получил то, что заслужил.

– Ты как всегда категорична, он же наш брат, в конце концов, – Эстель аккуратно сложила кусочек газеты вчетверо, даже не взглянув. Отодвинула в сторону.

– Пусть земля ему будет дерьмом! – торжественно провозгласила Агнес, подняв стакан. Нина удержалась от замечания, что солидарна с этим мнением, и поднесла к губам вино. Столкнувшись с последствиями особого образа жизни отца, она никак не могла проникнуться к кончине родителя должной скорбью.

– Мы с вами никогда не были близки, но мне больше некуда пойти.

Меньше всего Нине хотелось выглядеть жалкой. И она злилась на себя за то, что в данных обстоятельствах по-другому быть не могло.

– Ты все сделала правильно, – в сдержанной манере ответила Эстель, явно руководствуясь хорошо развитым чувством эмпатии.

– Тихо, – прервала их Агнес. – Слышите?

Палец тетушки уставился в потолок.