Путаница, или Ветер в голове

Я снова улыбнулся, потом покачал головой. Потом задумался. Однако… До чего же просто этот бред объясняет мое здесь пребывание. Внезапно я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Наверное, с такой же стремительностью осыпь мелких камней на склоне горы превращается в лавину. Вдруг все встало на свои места! Валентина Борисовна просто избавилась от меня. Никакая медсестра не придет. Она и не должна была прийти. Отряд уже в пути. Они идут к башне без меня. Я слетел с крыльца и бросился назад, к беседке, еще не веря, но уже готовясь признать, что никого там не найду.

«Голова у нее болит. И я поверил? Это же классический женский разводняк».

Беседка стояла тихая, застывшая, пустая. От бессилия и обиды мои глаза наполнились слезами. Нет, один человек в беседке все-таки был. Я быстро заморгал, прогоняя слезы. Валентина Борисовна собственной персоной сидела у входа, а на коленях у нее лежал какой-то громоздкий темный предмет. Сначала я принял его за рюкзак, а когда подошел ближе, понял, это было мое одеяло.

– Что случилось? Куда все пропали? – спросил я, переступая порог.

– Наконец-то. Тебя только за смертью посылать. Ты лекарство принес?

– Там закрыто. Как будто вы не знаете. А где все?

– Жаль, аспирин мог бы пригодиться и тебе и мне. Может быть, объяснишь, как это одеяло оказалось в гараже?

– Откуда мне знать? Вы меня в медпункт, а не в гараж посылали.

– Хорошо, тогда пошли разбираться, – устало сказала Валентина Борисовна. Она поднялась и шагнула мне навстречу, пытаясь выйти.

Я понимал, что преграждаю ей путь, но не двинулся с места.

– Куда пошли? А где все? Вы что, меня обманули?

– Темников, ты все-таки помни, с кем разговариваешь. И пошевелись. У меня нет желания провести с тобой целый вечер.

До чего же ужасный день! Самый ужасный во всей моей ужасной жизни. Стараясь не отставать, я снова шел по аллее. Панику сменило усталое безразличие. «Пусть еще докажет, – вяло успокаивал я себя. – Сапоги не мои. Одеяло, положим, тоже не мое. И вообще.

Что я сделал? Ничего. И наказывать меня не за что. Сначала идет преступление, затем наказание. Нерушимость причинно-следственных связей. Вот на что нужно напирать».

– Ты можешь идти живее? Шире шаг. Шире шаг.

Мы поднялись на веранду и вошли в комнату.

– Уф-ф, – выдохнула Валентина Борисовна, бросая одеяло на мою кровать. – Ну и тяжесть. Спасибо, что не прихватил ведро с песком и багор.

В последнюю реплику она вложила весь накопленный сарказм.