Путаница, или Ветер в голове

Однако Паша отвечать не торопился. Наконец он придвинулся ближе и ни с того ни с сего спросил:

– Ты это, случайно, не из-за нее? Только честно!

Мне пришлось сильно постараться, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул.

– Или все-таки из-за нее?

Паша обожает секреты. Он собирает их, как некоторые собирают марки или чешский хрусталь. Особое удовольствие ему доставляет обсуждать свою коллекцию с кем ни попадя. Я решил не отвечать. Пусть думает, что хочет.

– Так я и знал! – Пашин голос дрожал от скрытого злорадства.

 – То-то я думаю: какие мусульмане? Какая Бухара?

– Мухаррам, – поправил я.

– Вот именно. С бухты-барам. Ты, друг, совсем спятил. Сам ведь знаешь: от нее одни неприятности. Будешь, как Орешкин, по субботам металлолом собирать. Ха-ха! Те еще свиданьица! Мама говорит, что она слишком партийная.

– Му-хар-рам, – повторил я по слогам и твердо посмотрел ему в глаза.

Пашины и без того розовые щеки стали пунцовыми. Он поджал губы и тоже твердо посмотрел мне в глаза.

Паша на голову выше меня и килограммов на двадцать тяжелее. В драке его не так-то легко сдвинуть с места, но отступать я не собирался. Дружба – тот еще омут. Хотелось бы мне знать, отчего он так всполошился: боится потерять меня или упустить ее? В беспощадном свете этого внезапного открытия мне стало совершенно ясно, что сапоги тут ни при чем и я попросту теряю время.

Я поднялся и неторопливо отряхнул брюки.

– Ну как знаешь. Не хочешь, не надо. Как-нибудь без тебя обойдусь.

А ты береги сапоги. Глядишь, осенью они помогут тебе с математикой.

К такому повороту событий Паша был не готов.

– А ты? А я? Мы же вместе занимаемся!

Он тоже поднялся и нерешительно топтался на месте, собираясь идти за мной. Я сказал:

– Ты только не обижайся, но ты меня назад тянешь… в смысле успеваемости. И вообще.

– Но ты же маме моей обещал!

– Перед Серафимой Григорьевной я извинюсь. И вот еще что, не ходи за мной, давай попрощаемся здесь. Тебе – сюда, а мне – направо.

Следовать этому совету было непросто, потому что от сарая через рощицу старых акаций уводила единственная, затерянная в лопухах тропинка. И пока Паша растерянно оглядывался по сторонам, я шагнул вперед и скрылся в пыльной духоте зарослей.

Конечно же, все было из-за нее. Из-за кого же еще? Пиная на ходу пушистые головы одуванчиков, я медленно брел по тропинке вперед. Легко сказать «обойдусь». До похода к Девичьей башне оставалось чуть больше суток.