Герцог для королевы

Хотя если мой план остаться королевой провалится (и меня не убьют по приказу одного из герцогов), то место Старшей сестры никуда от меня не денется. Разве что мой батюшка в Харте отдаст концы, и я стану невыгодной жрицей. Но, по упоминаниям священника, отец крепок и как раз пополнил свой гарем двумя новыми женами.

Судя по всему, еще тот весельчак. И лучше бы нам с ним не видеться.

Хотя храм от покушений не страхует. Отравить и там могут. Чую, там гадюшник почище дворцового. И старая Старшая сестра так просто со своей должности не уйдет.

Верховные жрицы во все времена были еще теми гадинами.

Но и впечатление о великом герцоге Тармеле у меня складывалось самое неприятное. Чем больше священник хвалил его, тем больше мне казалось, что этот Тармель – хуже не придумаешь.

Наконец толстяк решил, что достаточно меня подготовил – для своей пользы, – встал и очень учтиво раскланялся.

Кроме уже суетившейся вокруг служанки, в зал вошли еще две девушки – тихие и невзрачные – и принялись уносить тарелки, до которых так никто и не дотронулся.

И от моего внимания не ускользнуло, что священник тоже не съел ни кусочка. Да и вина в кувшине не убавилось.

Похоже, что растолстеть мне тут точно не грозит.

10. Гардероб и другие открытия

Теперь предстояло самое сложное и опасное. Разобраться со служанкой.

Потому что обмануть мужчину, даже умного и внимательного, куда проще, чем обхитрить самую глупую женщину.

Женщины покруче микроскопов замечают мелочи, и любая ерунда, вроде требования принести молока, а не вина, может меня выдать. А потом: язык без костей, тут шепоток, здесь сплетенка, и пожалует ко мне толстяк обратно с совсем другими вопросами. Хотя доказать, что королеву подменили, будет сложно, но в средневековье сжигали на кострах и за меньшее. А тут на мое место претенденток быстро наберется целый вагон.

Трудностей было две. Я не знала, как служанку зовут.

И второе – покруче – я не знала, как зовут меня саму. Поэтому решила сразу играть на все деньги.

Поманила девушку к себе пальцем.

Та приблизилась нехотя и присела в почтительном поклоне. Но присутствовал в этом жесте какой-то изъян, словно издевка. Может, прежняя королева такого и не заметила бы, но я видела ясно. Мне собирались врать. Нагло и в лицо.

– Расскажи мне все, – спокойно приказала я. – О той ночи.