Охота на некроманта

Мозг включался медленно: с опозданием, но все же заработал инстинкт самосохранения. Так быстро тащить и при этом даже не сбиваться с дыхания – это из области романтических фантазий. А есть ли оно вообще, это дыхание?

Настя попыталась вырвать руку из хватки, но ничего не вышло. Пнуть похитителя, извернувшись, тоже не получилось: он просто перехватил ее поперек пояса и закинул на плечо, как пещерную женщину. И все это молча, не реагируя на сопротивление. Настя замерла, повиснув кулем с мукой, и приложила ладони к широкой спине.

Пальцы нащупали вовсе не кожаную куртку, а плотные сегменты пластин. Угадала.

Ее спаситель потому и не запыхался – не дышал.

Вторая форма. Теперь орать Настя уже не стеснялась, но тот, кто ее нес, не обратил на крики внимания, как до этого проигнорировал все попытки вырваться.

Странным было и направление. Любой поднятый тащил бы добычу к себе в могилу, это у них на уровне инстинкта вбито: поймал – неси в нору, крышкой закрой и грейся. Отогреешься – задушишь. Крови вторая форма не любила, брезговала, а теплу завидовала.

До смерти. Но стоило поднятому осознать, что отогревается он только снаружи, а холод внутри остается – все, готовь второй гроб, Дездемона. Либо душил, либо ломал шею.

Но Настя была готова поклясться – ее несли к воротам, не вглубь, а с внутренним компасом у нее всегда был порядок. Показалась кирпичная кладка у колонки, которая стояла на входе. Пятно от проникающего через ограду света фонарей.

Внезапно похититель затормозил, замешкался, поудобнее перехватил, сжав уж совсем немилосердно, так что в глазах почернело, и дернул куда-то вверх.

Наверное, Настя снова потеряла сознание. И, вероятно, пребывала в этом состоянии достаточно времени, чтобы странный клиент успел пройти со своей ношей несколько кварталов и сгрузить ее на скамейку на остановке у пустынного перекрестка.

Очнуться Настю заставил холод. Ее трясло крупной дрожью, зубы дробно стучали, а коленки отвечали эхом. Насквозь промокшая, без куртки, в одной кроссовке, без рюкзака, в котором остались удостоверение, кошелек и ключи от квартиры, на лавочке под козырьком остановки.

Явно не лучшее пробуждение в жизни. Не зря мудрая мама говорила: не ходи, Настя, в упокойники, иди в секретари. С секретарями небось такого не случается.

А еще в личный топ плохих событий смело можно было записать того, кто сидел перед ней на корточках и внимательно смотрел в глаза. От этого взгляда во рту возникал кислый привкус и накатывала тошнота.