Охота на некроманта

– Макароны, – сама себе напомнила Настя. Еще не хватало, чтобы внутренний голос тут Луку копировал. – Помирать лучше на сытый желудок.

Очнулась она, ставя пустую тарелку в посудомойку: видимо, уровень стресса был настолько высок, что порция, рассчитанная на двух здоровых мужиков, влезла в одну худую некромантку.

Настя вытащила с полки пару чашек, кинула внутрь пакетики с чаем, сгрузила их на поднос, добавила сахарницу и пошла изображать радушную хозяйку перед покойником. Он-то ухитрился позаботиться о ней уже четырежды: с погоста вынес, домой дотащил, в квартиру запихнул, поесть приготовил.

Даром что вставший.

Последний раз по отношению к Насте столько заботы проявлял ее парень. Правда, там все радостные события – тоже числом четыре – растянулись на три месяца и закончились попойкой с подружками и мрачными выводами.

Так что пусть будет чай. С сахаром. И печеньем. Шмякнув на поднос пачку крекеров, Настя решительно потащилась в комнату – благо в квартире, кроме кухни, санузла, прихожей и комнаты, больше прятаться было негде.

По мере приближения к двери уверенность таяла, в итоге на пороге она застыла совсем уж жалко – с подпрыгивающим в руках подносом, на котором истерично позвякивали чашки.

Вставший сидел на полу, обложившись ее учебниками и тетрадями. Он распотрошил все, что было связано с работой. Запасы составов, листы с пентаграммами, блоки глины, законченные тренировочные покрышки с занятий, почеркушки на салфетках – все равномерно расположилось вокруг него.

На коленях он держал раскрытый справочник по некроделу Федорова, издание последнее, исправленное.

Настя в свое время в него заглядывала только для списывания тезисов – талмуд был настолько всеобъемлющ и подробен, что сон накатывал на втором абзаце. И согласитесь, есть разница между сказанным на лекции «печатай покрышку хлопком, словно комара бьешь» и написанным у Федорова «при изготовлении начальной формы младшей закрывающей пентаграммы в физическом исполнении, так называемый аверс, применять значительные физические усилия нецелесообразно».

Вставший бросил на Настю короткий взгляд исподлобья и ткнул пальцем в диван, приказывая сесть и не отсвечивать, а потом заметил поднос у нее в руках. На неподвижном статуэточном лице промелькнуло что-то вроде удивления, во всяком случае, броня на лбу приподнялась вверх.

– Это чай. Ты гость, и я принесла тебе чай, – пояснила Настя, уже устав от идиотизма, происходящего вокруг, но покорно опустилась на диван. – И печенье.