Охота на некроманта

Чуть усеченный, опять-таки из-за закрывающей шею брони, подбородок. Рыцарь без страха и упрека. Айвенго, чтоб его!

По корпусу броня шла волнами, действительно как цельный доспех. Настя насчитала четыре слоя на груди и спине. Сразу про себя прикинула – такую не прошибешь и автоматной очередью. Тройная на бедрах и двойная, более подвижная, на руках, стопах и голенях. Пальцы оставались ловкими – там был всего один сегментированный слой, светлее и тоньше остальных. Весь «доспех» несимметрично украшали острые на вид шипы, иногда ветвящиеся, словно оленьи рога.

У каждого рога навершие постепенно истончалось, пока не превращалось в иглу.

Настя задним числом удивилась, как он так ловко донес ее на себе, не проткнув ни одной из них?

Рассматривать короля было жутко и захватывающе одновременно. Постепенно «жутко» таяло, и на смену нормальному человеческому страху от вида вставшего приходил ненормальный интерес исследователя. Хотелось потрогать, зарисовать, сфотографировать.

Авантюрист внутри Насти с разгромным счетом побеждал профессионала.

– Зачем тебе материалы?

Клиент поднял с пола одну из тетрадей, карандаш и попробовал что-то написать, но не рассчитал: карандаш, жалобно хрупнув, сразу сломался. Настя достала маркер – в бронированной руке он держался лучше, правда, расход бумаги возрастал, и писал вставший как курица лапой. Впрочем, в его положении плохой почерк – последнее, на что стоило жаловаться. Вставший был разумен, при памяти и желал общаться.

Все три фактора ставили привычную картину мироздания с ног на голову.

«Нужно закрепить форму и память», – печатными буквами красовалось на листе.

– У третьей формы нет памяти. Это на второй срабатывает, если у нее что-то не так, и то через раз, – на автомате отбрехнулась Настя и только потом поняла, что ей предложили.

Вставший, который собирается работать сам с собой на упокой, – это даже не безумие, а чистый сюрреализм.

И откуда обычному человеку, хоть и мертвому, знать принципы печатей упокойников? Некроманты – самая закрытая для зевак каста.

Хуже физиков-ядерщиков. У тех хоть видно, когда эксперимент не удался. А тут, если нет таланта – ничего не увидишь: ни печатей, ни сетей.

– А ты знаешь, как?

Вставший хмыкнул и вновь уселся зловещей совой в гнездо из учебников. В тетради осталась надпись: «Знаю. Найди лекции Петровского. Если есть. Если нет – достань».