Клинок Ворона

– Сабира хочет…

– Да!

Айс осторожно встал из-за стола и сделал шаг в сторону.

Я, подсознательно приготовившись наблюдать десятиминутную душераздирающую сцену, с медленным прорезанием когтей и мучительной перестройкой тела, была несколько разочарована. Все произошло мгновенно.

В центре комнатушки стоял волк. Именно такой, каким я его себе и представляла. Крупный, раза в два больше тех заморенных существ, виденных мною в зоопарке. Выгнутая спина, крупные сильные лапы и мощная грудная клетка – любая стая из наших лесов тут же признала бы в нем вожака.

На морде узор меха образовывал черную маску. Остальная шерсть была серебристо-серой и переливалась в неярком свете лампадки. Только глаза оставались прежними – темными и печальными. Волк, не отрываясь, смотрел на меня, потом чуть двинулся вперед, и я опять не успела засечь миг превращения.

– «Сабира» означает «человек»? – кусочки мозаики постепенно вставали на свои места.

Парень кивнул и, сгорбившись, уселся на прежнее место.

– Послушай, Айс. Я не знаю ваших правил этикета, но меня можно называть по имени – Аня. Так будет лучше.

– Мой язык не смеет произносить имя сабиры, – заученно сказал Айс, отрешенно разглядывая доски стола.

– Почему?

– Истина седьмая, строфа четвертая: «Всякой нелюди запрещено произносить имена человеческие, ибо грязный их язык лишь опошлит красоту звучания. Наказание за неповиновение – казнь через сожжение».

Я опешила: от бесцветности голоса оборотня и от глупости сказанного.

Противное ощущение, словно ты надкусил красивое яблоко, а в нем оказался жирный червяк. Омерзительное чувство. «Мирок-то с гнильцой попался», – зловредно прошептал внутренний голос.

– Я – не сабира, – собственный шепот показался оглушительным. – Это неправильно.

Айс промолчал. Разноцветные волосы почти полностью закрывали его лицо, скрывая глаза.

– Давай поступим так. Сейчас я расскажу тебе историю.

Верить или не верить дело твое. Сам потом решишь. Хорошо?

– Истина первая, строфа третья: «Слово сабира – закон. Сабир не унижает себя ложью и говорит лишь сердцем. Все сказанное им – истина».

Я треснула кулаком по столу. Оборотень вздрогнул и отшатнулся, колода под ним покачнулась, и, потеряв равновесие, он рухнул на пол.

– А если сабир не прав – смотри пункт первый! – волна ярости отхлынула так же быстро, как и накатила.