Клинок Ворона

Запах от этой «лаборатории юного алхимика» исходил премерзкий: помесь розовых лепестков, корицы и сгнившего мяса. Не выдержав, я прикрыла нос рукой.

– На диван садись! Чавой встала столбом в дверях!

Диван обнаружился в углу комнаты, между закрытым черными шторами окном и старинным торшером с проеденным молью абажуром. Усидеть на предложенном месте оказалось проблематично. Этот предмет мебели был на последней стадии разложения, или разрушения – не знаю как правильно применять это понятие к семейству кроватно-кресельных.

Две пружины, давно мечтавшие исполнить роль подручных инквизитора, тут же впились в меня. Конкретнее – в спину и еще одно место. Я поерзала, стараясь найти такое положение, при котором присутствие этих железяк было бы не столь неприятным. Ничего не вышло, к первым пружинам сразу присоединились все их забытые в недрах дивана подружки.

– Чавой у тебя стряслось, родная? – последнее слово прозвучало из старушкиных уст как «черт бы тебя побрал». – Небось, разлучница зазнобу умыкнула? А он, как телок на веревочке, вслед пошел? Это не беда, все поправим.

Бабка Аглая на то тут и приставлена, чтоб у девиц все в порядке было. Как хлопца-то кличут? – барабаня эту скороговорку, она одной рукой переставляла на столе колбы, другая же была занята колодой больших толстых карт с черными «рубашками» и тонким золотым узором по краям.

– Никак не кличут, – честно призналась я. «Хлопца» на данный момент у меня не было. – Я из-за другого пришла…

Старушка не дала мне закончить:

– Экзаменов, значит, страшишься? Есть у меня один оберег дивный, никому не отдавала, жалко было.

Но такой хорошенькой девушке так и быть – подарю. Почти задаром!

– Я не боюсь экзаменов, – вся эта глупая ситуация стала всерьез меня раздражать. – Не хочу устраивать наводнение в Африке, становиться кинозвездой и выходить замуж за Орландо Блума! Я просто хочу, чтобы меня выслушали.

«Божий одуванчик» перестал изображать бурную деятельность и внимательно на меня посмотрел.

– Так говори, – хмыкнула старушка. – Тебе рот не затыкают, – она обиженно поджала губы и, грохнув ретортой об стол, уселась на колченогую табуретку.

– Я нахожу ножи…

Весь рассказ занял не больше пяти минут. По мере того, как я говорила, выражение лица бабушки пережило изменения от высокомерно-презрительного до искренне-заинтересованного.

– Хочу, чтоб вы сняли с меня эту порчу. Надоело. Хочу как все – спокойно, тихо и буднично.