Киты и люди

Один рассказывал о том, что ему удалось увидеть в подводной пещере огромную мурену с ядовитыми зубами, другой лоб в лоб столкнулся с морской щукой – опасной барракудой. Кто-то наблюдал, как мимо «пролетал», медленно взмахивая «крыльями»-плащом, чёрный сверху и белый снизу, огромный скат манта, известный под именем «гигантский морской дьявол». Молодой неопытный морячок увлечённо объяснял, как долго ему удавалось сопровождать по поверхности огромную рыбу «наполеон». Та тоже видела плывущего над ней человека и продолжала двигаться, немного завалившись на бок и наблюдая одним глазом за своим «сопровождением».

Что уж говорить о том, сколько всего интересного удавалось найти морякам, когда они обследовали лежащие на дне затонувшие суда. Заржавевшие, покрытые ракушками морские приборы, древнегреческие амфоры, старое, прокисшее вино… иногда они находили и древние монеты.

Испокон веков моряки любили преувеличивать свои «подвиги» и размеры встреченных рыб. Даже обычно серьёзный Штурман и тот всегда готов был поддержать эту весёлую игру и с удовольствием рассказывал всё новые и новые морские байки.

Он «вспоминал», как неоднократно во время погружений встречал необыкновенно красивую русалку. С огромными зелёными глазами, длинными распущенными светлыми волосами и нежными руками. Русалка терпеливо поджидала его в изумрудной глубине, обнимала при встрече. Шептала нежные слова, говорила, как сильно любит его и уговаривала остаться с ней навеки на дне морском.

– Чего же ты не остался с ней, Штурман? Разве можно отказывать русалке, если она так любит тебя? Это же дочь Нептуна, у нее, поди, и богатств немерено.

– Как же я, честный русский офицер, могу согласиться? У меня ведь невеста есть, она ждёт меня, и я обещал вернуться и жениться на ней, – под смех собравшихся отвечал Штурман.

– Эх, вы, салаги, и врать-то толком не умеете. Я бы вам показал, как надо рассказывать о морских приключениях, если б хоть раз сам прогулялся по дну морскому. А мне, похоже, этого не дано. Возьмем, к примеру, вот этого молодого, неопытного морячка, которого взяли матросом в наш экипаж только полгода назад, тощий, в чем душа держится, конечно – он сразу пойдёт ко дну.

А я – как бутылка из-под шампанского – на волне кувыркаюсь, а вниз – никак, видать, не судьба, – с грустью говорил Повар-Кок, который, конечно, прекрасно плавал, но погрузиться ниже уровня воды у него никак не получалось.

Из всего экипажа только он чувствовал себя одиноким на этом пиршестве морских рассказов.