В постели парня сестры

Если я скажу, что мне не понравилось находиться в его объятиях, слышать размеренное сердцебиение и ощущать лёгкое щекотание на шее из-за его тёплого дыхания, то буду лгуньей. Если скажу, что лицо Тима не прекрасно во сне, когда нет его недовольной складки между бровей, а губы не изогнуты в насмешке, то снова совру. Если скажу, что не вспоминаю о том, какие мягкие его губы, то буду самой большой на свете врушкой.

«Ты отвратительна, Кира Ольховская. Самой от себя не противно? Он парень твоей сестры!» – бранится голос совести в голове.

Ёжусь от собственных мыслей. Пытаюсь выбраться из крепких объятий Тимура, легонько убираю его руку и выскальзываю из кровати. Остаётся добраться до двери, бесшумно выйти в коридор, и я спасена.

Фух! Пронесло! Ругаю себя на чём свет стоит за то, что умудрилась уснуть рядом с ним. И молюсь Богу, чтобы Тим заснул раньше и не видел этого. Иначе он не упустит возможности поиздеваться.

Умываюсь, чищу зубы и захожу в свою комнату, чтобы сменить спальную одежду на зелёный сарафан длиной до колена.

Зачёсываю волосы в высокий хвост и собираюсь покинуть квартиру как можно скорее, чтобы не сталкиваться с этим болваном. В сумку кладу кошелёк, ключи и зонтик – на улице пасмурно и скорее всего скоро снова начнётся дождь. Иду в прихожую, чтобы обуться, но меня останавливает Нагломорд. Набрасывается на ногу, вцепляясь когтями и орёт что есть мочи.

– Ух! Отстань от меня, полосатый садист! – отцепляю от себя кота. – Есть небось хочешь? Попроси нормально и покормлю, – строго чеканю я.

– Мяу? – Васька садится в позу и склоняет голову, жалобно глядя своими огромными зелёными глазищами.

– Можешь же когда хочешь, быть милым, – хмыкаю я. – Ладно, Гопник, пошли. Дам тебе твой любимый пакетик.

При волшебном слове «пакетик», кот активизируется, наворачивая вокруг меня круги. Чуть ли не ластится об ноги.

– Троглодит ты, Васька. За пакетик влажного корма родину продашь, – шучу я, заходя на кухню.

И застываю в проходе.

Потому что Тим стоит спиной ко входу, упираясь руками в столешницу, с запрокинутой назад головой. Перед ним дымится заварочный чайник. У мужчины всё ещё голый торс, но он хотя бы додумался надеть домашние штаны. Мне вдруг так сильно хочется прикоснуться к нему. Я почти ощущаю, как мои пальцы зарываются в короткие волосы на затылке. Как я обнимаю его сзади, прижимаясь к широкой спине.

Мне нужно уйти, пока я не привлекла к себе внимание.