Железяка. Поворот судьбы. Книга первая

Правда покрой напоминал скорее платья времён короля Артура, но смотрелся чрезвычайно элегантно, с добавлением какой-то простоты, от которой внешний вид только выигрывал. Сам я, немного ошалевший от такой встречи, от волнения не зная, что сказать, просто подошел чуть ближе к нему. Мальчишка первый начал разговор, проговорив что-то на непонятном мне языке и видя по моей физиономии, что я ни черта не понимаю, попытался что-то спросить видимо уже на другом языке. Перебрав их, штук пять, он молча уставился на меня, не переставая при этом удивляться.

– Привет! Меня зовут Андрей! А как тебя? – начал я хотя бы для того, чтобы он не посчитал меня за глухонемого.

Он опять с удивлением посмотрел на меня, и надолго задумался. Было ощущение, что он пытается что-то вспомнить или найти в своей голове какую-то важную для него информацию. Прошло, наверное, около пяти минут, и вдруг он выдал фразу на языке напоминающем, что-то похожее на старославянский, только сильно исковерканный, и вперемешку с непонятными словами.

Но при этом я его понимал, частично разбирая какие-то слова, частично догадываясь о значении не понятных для меня, и частично просто логически додумываясь, о чем идёт речь. Не буду рассказывать, как мы разговаривали с помощью отдельно взятых и понятных для нас обоих фразам, добавляя для лучшего понимания жестикуляцию и мимику. Просто перескажу наш разговор в привычном для всех Вас виде.

– Кто ты? И от куда? – была, по своей сути, его первая фраза.

– Я Андрей! Попал сюда с земли! А кто ты? И как тебя зовут? – ответил я, попутно сам задавая вопросы.

– Я гуард! Зовут меня Милаар! Нахожусь здесь, чтобы проверить и отточить своё мастерство. А для чего ты сюда прибыл?

– Я не прибыл! Я сюда попал, причём совершенно случайно!

– Разве сюда можно попасть случайно!? – удивился он.

– Я же как-то попал сюда! – сказал я, и в краткой форме рассказал ему свою историю, опустив всё, что касается убийств и бегства, говоря только про амулет и то, как мы с ним разбирались и как хотели попасть в мир, где нельзя умереть.

– Вы ошиблись! Не правильно перевели многие слова! – сказал он вертя в руках мой амулет, который я, после попадания, всегда носил на груди: – Это символ означает не «нельзя умереть», а «возрождение после смерти», а вот этот не «мир», а «мир где никто не живёт». Это вроде как обучающий полигон!

– Какой полигон? – перебил я его, потрясённый услышанным.