Суперпозиция

Когда ты это понимаешь? И что тогда делать?! Или может быть не делать?!

Когда раз за разом твои попытки не увенчаются успехом, ты пробуешь вновь и вновь, пока очередные неудачи окончательно не затопчут твою надежду, не растерзают твое терпение на мелкие рваные кусочки, не сломают твою настойчивость, разбрасывая осколки твоих бесконечных начинаний и сомнительных достижений. Ты поднимаешь их голыми руками, режешься в кровь, пытаясь собрать их в единое целое. И понимаешь, что это бесполезно, их не склеить, не соединить, не восстановить.

Что ты чувствуешь? Обиду? Злость? Жалость? Бессилие? Пустоту? У тебя больше нет сил, чтобы начинать все сначала, да и зачем? Тебе это больше не нужно. Ты понимаешь, что такая реальность тебе не нужна. И что теперь делать?! Или может быть не делать?!

Вера решила все-таки сделать это. Покончить с бесконечно ноющим, растекшимся по всему телу черным вязким бездонным чувством неудовлетворенности. С невыносимым ощущением бессилия и безразличности к себе и к окружающим, вонзившимся глубоко, словно маленькая невидимая заноза, от которой ноет все тело, ломит изнутри, разрывает сознание невыносимой болью, от которой не избавиться, как ни старайся.

Она уже знала, как сделает это. План был простой, а главное, быстро выполнимый. Все теперь было ясно, и все было решено. Стало даже легче дышать в темной душной комнате, где она чувствовала горячий, входящий в ее легкие воздух, со слабым привкусом горечи на кончике языка. Глаза закрылись, но она не ощущала страха перед завтрашним днем, потому что у нее был план.

Наконец-то, она снова решилась действовать за те долгие годы ее бессмысленного существования, которые теперь казались нереальными, ненастоящими. Это просто был сон, кошмарный, невыносимый, бесконечный. Но завтра он закончится. Она сделает это, пусть это будет последнее, что она сделает в своей жизни. Но она обретет, наконец, свободу. Будет ли эта свобода новой реальностью, другой формой жизни, или это будет конец всего, ее не волновало. Она уже видела себя бестелесной, легкой, невесомой, свободно парящей посреди бескрайнего темного пространства бесконечного и спокойного в абсолютной тишине и безмолвии.

Входная дверь громыхнула, завибрировав от сквозняка. Он ушел, недовольный и злой оттого, что ему так и не удалось вытащить ее из кровати. Он даже ткнул ее кулаком в плечо напоследок, но она продолжала неподвижно лежать лицом к стене, сдерживая учащенное от страха дыхание. Он ушел.