Суперпозиция

Резко сбросив одеяло, она посмотрела на ноги, они были на месте. Они были на месте и, одновременно, их, как будто и не было! Комната поплыла перед ее глазами, и она уже почувствовала, что теряет сознание, как толстуха просунула свою руку ей подмышки и резко пересадила ее в кресло-каталку. Встряска привела Веру в чувство. «Наверное, я сошла с ума», – подумала она, глядя на добродушное лицо женщины.

– Вы завтракать где будете, – спросила та, – здесь или в гостиной?

– Здесь, – промямлила Вера, а про себя с надеждой подумала.

– Анна, – прогремел за дверью мужской голос, – ты где?

Толстуха оглянулась на зов, а Вера вжала голову в плечи.

– Я зайду к Стасу Алексеевичу, а потом привезу вам завтрак, – сказала ей женщина-великан. – А вы как раз успеете умыться. Да? Вы сможете сами или вам помочь?

– Я смогу. Сама, – промямлила Вера, – желая, чтобы толстая Анна поскорее ушла.

Анна сдержанно улыбнулась и скрылась за дверями.

Вера услышала глухое мужское бормотание, затем голос Анны произнес: «Хорошо, Стас Алексеевич» и удалился вместе с едва различимыми шагами.

Вера сидела в кресле с раскрытым от удивления ртом. Нереальность происходящего не укладывалась у нее в голове, и она никак не могла понять, что ей делать в данной ситуации.

За дверью послышались шаги. По мере того, как они приближались к дверям ее спальни, Вера все больше нервничала. Ничего не придумав лучше, она, толкая ладонями колеса кресла, покатилась в ванную комнату.

– Кристина, ты в ванной? – спросил мужчина. Голос был молодой, сильный и настороженный.

Вера молчала, пытаясь успокоить пульсирующее в горле сердце.

Ручка на двери ванной дернулась.

– Ты зачем двери закрыла, Кристина?

Тишина.

– Ты помнишь, что с тобой вчера произошло? – голос стал более настороженный.

Тишина.

– Ладно, если не хочешь разговаривать, так и скажи.

Тишина.

Вера услышала удаляющиеся шаги и тихий голос произнес:

– Чертова сука!

А может быть ей послышалось?

Хлопок дверью.

Вера прислушалась. Тишина.

Она закрыла лицо руками и заплакала громко навзрыд. Слезы снова текли по ее щекам, а она по детски размазывала их по лицу, пытаясь вытереть его, но безуспешно.