Стеклон

Он медленно касался ее обнаженных рук и вен, они были твердыми и застывшими, но не до конца, так как времени после ее смерти прошло немного.

Рассказывая эти детали, Трэш будто бы смаковал этими моментами, он даже не заметил, что в коридор вошло несколько человек и направилось в нашу сторону. Я резко дернулся от испуга, и ткнул его в ногу, но он продолжал говорить. Я его тогда толкнул еще сильнее, и придя в себя, хотел было наброситься на него и начать душить, но тут вдруг он перестал издавать звуки, и затаил дыхание, посмотрев на меня, как будто я его следующая жертва.

Что-то еще прохрипел, и опять застыл, непонятно то ли от страха, то ли от злости. Я еще ни разу не находился в подобном состоянии. А по нему было видно, что это его обыденное, все приемлемо, он мне пальцем показал, что вон мол, за тобой идут, наверное. Потом у него забегали глаза, но он взял себя в руки и успокоился, сел как вкопанный, вытянул шею и уставился в одну точку прямо.

Оказалось, что сотрудники шли ни про его, ни про мою душу, и пройдя мимо нас дальше зашли в кабинет.

Видно было, как он обрадовался, и его бледный цвет лица приобрел еще более насыщенный коричневый оттенок.

После минуты молчания, и видя мою тревожность, он сказал:

– Да нет же, она была рыжая, а не черная. Ну, та женщина, мертвая, возле школы на аллее. Я что-то перепутал. – Сказал Трэш и ухмыльнулся, оставив все же сомнение в его словах.

Такое ощущение, что он мной манипулирует, мне становится страшно, непонятно, как так он может залезть в мою голову, а он от этого получает удовольствие.

– Итак, на чем я остановился, – продолжил Трэш. – А, я стал краешком стекла водить по мертвому телу женщины, разрезая одновременно и одежду, и кожу, с надеждой утонуть в крови, но кровь не шла. Лишь какая-то жидкость в местах пореза слегла, пропитывала ее белую блузку. Я стал интенсивнее чиркать по коже, раз, за разом применяя больше усилий, но долгожданного результата мои действия не приносили. Я не могу успокоиться, и как бы в отместку за отсутствие моих ожиданий, я осколком стекла ткнул ей в лицо.

Попал в глаз, да так, что кусок стекла уперся в кость, и я сам получил глубокий порез руки. Моя кровь стекала по грязному стеклу ей на лицо, а боли я не чувствовал, я привык контролировать свои эмоции, а физическая боль не самая страшная. Для меня более душевная. Ну, вот мы и подходим к финалу моего пылкого рассказа. Наверное, ты устал, вон трясешься как лист осиновый.