Стеклон

Ее узкое лицо было чем-то обеспокоено, брови были нахмурены, уголки губ опущены вниз, а маленькие и без того складочки губ, были сжаты красной полосочкой. Глаза как-то суетливо бегали по пространству, лишь только ее маленькие морщинки у внешних уголков глаз выдавали ее мягкий характер. Она уже была одета в деловой костюм черно-белого цвета, будто зебра. Было похоже, что она куда-то спешно собиралась, а я ее побеспокоил своим визитом, и она решила остаться.

Она пригласила меня войти в квартиру. Если бы не моя давняя любовь к стрессовым ситуациям, и выбросу адреналина, мое сердце уже давно бы разорвалось на части от напряжения.

Я никогда не видел эту женщину в таком потерянном состоянии. Пройдя в квартиру, она попросила меня проследовать в кабинет отца Каролины. Ее губы в этот момент резко замерли, будто бы она сказала что-то не то, будто выдала какой-то серьезный секрет, или она чего-то сильно боялась и очень хотела избежать последствий настигаемого.

Что же я мог натворить? Оставалось мне лишь догадываться.

Но назад пути уже не было, я прошел по большому, темному коридору вперед и открыл дверь. Там за рабочим столом сидел отец Каролины, Юлий Франценберг. Мужчина в возрасте, порядка лет шестидесяти, угрюмый, задумчивый. Видно, что серьезные разговоры подобного плана, какой сейчас произойдет, он проводит не в первый раз. Мимика его не выдавала ни капли волнения. Взгляд был тяжелым, и смотрел он на меня, будто вот-вот и я вспыхну как спичка. Пока он прожигал меня так взглядом, я вспомнил слова Каролины, что ее отец очень рассудительный и мудрый. Верилось в это сейчас с трудом, но я постарался себя не накручивать. В конце концов я пришел сюда не просто так, я хочу разобраться, куда дели от меня мою Каролину. Мама Каролины, кстати, это уже вторая его жена, и была младше его на лет двадцать.

Суровый и мудрый Юлий закрыл свой ежедневник, отодвинул свой стул от стола, выпрямился, и сказал:

– Нас ждет серьезный разговор. Присаживайся. – Взглядом он указал на один из шести стульев, которые стояли возле его рабочего стола.

Я почувствовал себя сейчас в роли его подчиненного. Стол был тяжелый, видимо из дуба, стулья тоже были не маленькие. Кабинет вообще был похож больше не на личный рабочий, а больше на комнату для заседаний. Слушаться его и садиться за этот стол не хотелось, мне больше нравился крутой черный кожаный диван около стены напротив, куда я более намеревался присесть. Но вдруг я все же решил последовать его просьбе.