Осьминог

Зато издание пестрило изображениями самого будоражащего содержания – сценами истязания людей и каких-то звероподобных, антропоморфных существ, а также тех и других одновременно. «Это называется „гуро“», – услужливо пояснил Влад. Он с удовольствием наблюдал, как Густав, не в силах скрыть интерес, на ходу жадно листал страницы. Необычный альбом, выполненный в никогда не виденной им прежде рисовке, увлек его. Влад небрежно предложил ему оставить альбом у себя на несколько дней и спокойно рассмотреть в свое удовольствие.

В отличие от многих других тем, по поводу этой не было высказано ни одной скабрезной шутки. Но между ними образовалась новая грань доверия, новая тайна. Густав не думал об этом, но в глубине души знал, что его друг понимает, зачем он использует альбом этим же вечером. Это было ясно обоим как бы само собой и добавило интимности их общению.

Влад услужливо подбрасывал новые поленья в огонь воображения Густава.

Он поощрял и поддерживал разговоры на запретные темы. Густав узнал от Влада о понятии «снафф». Он впервые с удовольствием убедился, что это не только его болезненная фантазия, но, оказывается, «вполне распространенная и уважаемая практика».

Влад внимательно выслушал мнение Густава о значении и возможной роли подобных упражнений в ритуальной магии. Доверительная атмосфера и уважительное отношение Влада раскрепостили Густава. Он с трудом уже различал грань между возможным и недопустимым.

Во время той прогулки все представлялось ему простительным, разрешенным. Он предложил обсудить, как усовершенствовать практику – дополнить обладание и последующее убийство расчленением и поеданием жертвы на алтаре. Он свободно делился всем, что приходило в голову. Эту его придумку Влад особенно похвалил.

5

Густаву хотелось блеснуть еще, и он завел разговор об агхори – индийской мистической секте, в которой, как он слышал, практиковали каннибализм, употребление испражнений, медитацию на обнаженных женщин и другие необычные приемы.

Но Влад поспешно оборвал его. Он грубо сообщил Густаву, что эти практики изжили себя и хороши только для истории. На медитации, пока, во всяком случае, ему, Густаву, не стоит задерживать свое внимание. Эта практика зачастую пуста и сама по себе бесполезна, как бег на месте.