Осьминог

Отец Генри был архитектором, и его проект недавно представили главам корпорации. Теперь влиятельные японские толстосумы снизошли до личного знакомства. Эта встреча много значила для отца: от того, как инвесторы оценят его семью, не в последнюю очередь зависело их решение по проекту.

В глубине души Генри радовался, что его участие ограничивается ролью подростка-оболтуса. Он был весел и взволнован. Машина с шофером везла их к центру Токио. Чтобы отрешиться от напряжения, которое исходило от обоих родителей, Генри вертел в руках тамагочи.

Отец бросал на брелок раздраженные взгляды. Мама то отворачивалась к окну, то придирчиво оценивала отцовский костюм. Она следила за тем, как он беспокойно дергает галстук, но не вмешивалась. В номере она дважды переделывала узел и жаловалась на местную мануфактуру, хотя галстук из японской ткани был отличного качества – намного лучше тех, что отец покупал в Европе. Она и сама это знала.

– Ну, дорогая, ты затмишь всех. Рядом с тобой на меня никто и внимания не обратит, – успокаивающе сказал отец, оправляя рукав.

Губы в улыбке нервно дрогнули.

Машина ехала медленнее. Они приближались к месту назначения. Мама достала из сумочки перчатки, надела, сняла и опять убрала в сумочку. Такси остановилось у небоскреба Токио Опера Сити Тауэр. Они вышли из машины – отец впереди, коренастый, осанистый, с выпяченной грудью. Казалось, он представляет себя уменьшенной копией Супермена. За ним мама. Генри обогнул ее и встал рядом с отцом.

– Все готовы к поеданию несусветной гадости? – спросил отец.

 – Марк говорил, что живых скорпионов здесь не подают, но вообще эпатаж в меню считается допустимым.

7

Марк, коллега отца, которого Генри уже однажды видел в Париже, вышел из другой машины, как две капли воды похожей на ту, которая привезла семью Генри. Марк расслышал окончание фразы и свое имя и направился прямиком к ним.

– Сплетничаешь на мой счет в семейном кругу? Это лестно.

Марк повернулся, учтиво поклонился маме и пожал руку Генри, как взрослому.

– Кларисса, Генри.

Генри ответил Марку доверчивой улыбкой.

Марк был успешный сорокалетний инженер, высокий, вытянутый, с острыми плечами, открытым лбом. У Марка был большой рот, впалые щеки и морщинки в уголках глаз. При первой встрече он запомнился Генри отличным чувством юмора и полным отсутствием снобизма при прекрасных манерах. Марк шутил и говорил тогда с пятнадцатилетним подростком, как с равным, и искренне им интересовался. Он сразу понравился Генри.