Осьминог

Вместе с Генри на звук обернулось еще несколько человек из-за других столиков, но они тут же вежливо отвернулись обратно. Генри посмотрел на экран. Когда он отвлекся, лягушонок пропустил несколько фруктов и теперь сидел с грустной мордочкой. Игра закончилась.

9

Он выключил тамагочи, и вовремя – в зале появилась целая процессия европейцев и японцев. Они шли к столу в однотипных глянцевитых черных костюмах. Одутловатый, лоснящийся японец с лицом, натянутым, как футбольный мяч, шел впереди. Остальные держались по сторонам и чуть позади него.

Один коллега отца что-то тихо говорил на ухо другому.

Процессия подошла к столу, возникла заминка. Приехав до времени, семья Генри и Марк случайно перехватили первенство у принимающей стороны. К счастью, никто еще не успел притронуться к приборам. Гости отошли от стола, давая японцам возможность заново распределить позиции. Отцу Генри предложили разместиться во главе стола, под композицией из свитков и каллиграфии. Как полагалось, он продемонстрировал, что польщен, и с достоинством отказался.

Место под свитками занял круглолицый японец. Генри сел на углу и оказался рядом с Марком, на другом конце стола от родителей.

Когда все рассаживались, несколько японцев неодобрительно покосились на джинсы Генри. Отец поймал их взгляды и, воспользовавшись моментом, пояснил, что Генри собирается стать художником. Он суеверный и считает, что брюки могут украсть талант, подобно тому, как индейцы верили, что фотографии воруют душу.

Отец принес извинения за сомнительный вид сына. Сам он не слишком верит в талант, который можно спугнуть брюками, но рад, что ни у них, ни у японцев современная молодежь по крайней мере не пытается ходить совсем без штанов.

Переводчик повторил слова отца на японском. Повисла тишина, затем двое из группы инвесторов засмеялись. К ним присоединились еще несколько голосов. На всех лицах появились улыбки. Отцу удалось разрядить обстановку.

Генри отметил, что присутствующие украдкой следят за реакциями того, надутого японца.

Он смеялся натужным смехом – звук был глухой, как со дна кастрюли, глаза в тяжелых складках век увлажнились. «Как бы не лопнул», – подумал Генри. Он не понимал по-японски, и ему не удавалось разобрать почти ничего из того, что со страшным акцентом говорил переводчик. Оставалось только наблюдать за происходящим и втайне от всех развлекаться собственными комментариями.

Некоторые японцы и коллеги отца пришли с женами.