Осьминог

Мама с нежностью посмотрела на него.

Повар бережно держал корзину обеими руками – как новорожденного. Он поздоровался, что-то спросил у собравшихся, видимо, поинтересовался, как им нравится еда. Он опустил корзину на стол. В корзине на подушке из водорослей лежала целая рыба. Она была еще жива. Подачу украсили овощами – свежий салатный лист кудрявого сорта и тонкие, как пух, стружки редьки соседствовали с живой плотью. На мгновение воцарилась тишина. Все взгляды были обращены на рыбу.

Хвост и голову рыбы поддерживали деревянные подпорки, туловище загибалось полумесяцем.

Рядом были аккуратно выложены только что срезанные с нее куски. Голова рыбы как будто специально была приподнята так, чтобы она могла как следует оценить проделанную над ней работу. Через тонкий покров искромсанных мышц белели кости. «Зачем они делают так, чтобы она себя видела?» – подумал Генри.

Повар заботливо оставил часть телесных тканей на позвоночнике – если бы кто-то из гостей вдруг ощутил недостаток свежести, можно было отщипнуть филе прямо от рыбы.

Попробовать живую еду.

После нескольких секунд молчания собравшиеся загудели. Оценив подачу, они кивали друг другу и улыбались повару. Каждый хотел продемонстрировать свое восхищение его мастерством.

Толстый японец через переводчика обратился к отцу: приходилось ли тому раньше пробовать нечто подобное? Отец вежливо ответил, что настолько свежее сашими ему подают впервые. Переводчик заботливо подсказал, что блюдо называется «икизукури». Повар выслушал их короткий диалог, пожелал приятного аппетита и отошел от стола, важно подняв кверху палец, как бы предупреждая, что это еще не всё.

12

Взгляд рыбы не имел ничего общего с тусклым глазом убитой снеди, и даже с блестящим, еще не поблекшим взглядом только что выложенной на лед тушки. Ее глаз сверкал. Расширенный зрачок заполнил радужку. Вот-вот он выйдет за границы отведенной ему орбиты. В темном зрачке плескался страх. Генри никогда бы не подумал, что у рыбы может быть такой осмысленный взгляд.

Рот был приоткрыт, как будто в немом, удивленном восклицании. Рыба тяжело и часто вдыхала. Все внимание Генри сосредоточилось на бесполезном сокращении жабр рыбы, обреченной глотать воздух, задыхаться, используя для тщетных спазмов все силы изуродованного тела.

– Интересно, когда очередной ублюдок придумал у них растить бамбук через людей, они тоже спешили к нему на поклон всем народом? – тихо спросил язвительный голос Марка у Генри над ухом.