Красное море – уголок земного Рая. Путевые заметки из Египта

Видимо, этот костюм был ему в пору лет так двадцать-тридцать назад, когда всё его тело было наполнено крепкими мышцами, в меру жирком и невероятной силой жизни, которая и позволила ему дожить до преклонного возраста и ещё позволит ему прожить лет, эдак, до ста, а может быть и больше. Но это всё промелькнуло в моём сознании за миг, быстро как молния. А самое основное, что надолго привлекло моё внимание, это чёрная повязка на светлом фоне пиджака, которая поддерживала сломанную (!) руку. И именно эта сломанная рука выстроила довольно интересную логическую цепочку, начиная от зала аэропорта в «Борисполе», когда я впервые увидел этого старика в компании необычных попутчиков и до сегодняшнего дня.

Да и выражения лиц этих личностей подталкивали к такому выводу. Если ранее, их лица были чем-то глубоко озабоченными, как будто в Киеве, за пределами аэропорта «Борисполь» остались гнетущие их обстоятельства. И, покидая Украину, они на время убегали от этих проблем. То здесь, в аэропорту Шарм-Эль-Шейха, у них на лицах появилась некоторая радость и вполне реальная уверенность, что киевские проблемы могут быть разрешены.

А что изменилось за эти восемь дней? Ровным счётом ничего… кроме сломанной руки у дедушки.

И тут, как молния, у меня промелькнула одна, хотя и эвристическая, но довольно дерзкая и оригинальная мысль, которая сломанную руку поставила в главное действующее «лицо» в этой истории. Я вспомнил о страховке в тридцать тысяч долларов США (а для людей преклонного возраста – и того выше), которую все туристы, подписывают при выезде за границу.

К тому же никто не запрещает любую дополнительную страховку в неограниченном, хоть на миллион долларов, размере.

И всё стало на свои места. Сломанная рука увязала, казалось бы, несовместимые между собой факты…

И моё богатое творческое воображение представило яркую картину, как этот жилистый здоровяк с жестокой как у уголовника мясистой и деспотической мордой лица с необычной лёгкостью и просто так, как сухую ветку в лесу, ломает сухощавую руку своего родственника (а может быть и не родственника, а просто соучастника этого нелёгкого бизнеса), а его супруга (а, может быть, и не супруга, а также просто коллега по этому бизнесу) крепко прижимает подушку к лицу дедушки, что бы крик его не слышали соседи сквозь децибелы громко включённой музыки… Но при этом, опасаясь совсем его не задушить.