Мрак в бесконечности

Таким жарким пламенем опалила ее ярость, что захотелось ударить Вершинина чем-то тяжелым, со всей злостью, показать, как он этими словами ранил ее сердце, как от одного слова внутри ее хрупкая душа люто рассекалась клинком.

А Антона обрадовало то, что она не заплакала.

– Они нас везут к какому-то господину… – пробурчала Аня.

– Мне чихать на этого господина! – перебил ее Антон, – Я хочу свалить отсюда! – снова ударил кулаком по дисплею панели.

Парень с огорчением понял, что бить дверь больше не мог. Костяшки на руках полыхали мучительной болью, кожа жутко покраснела.

Парень стал рассматривать багажник, но здесь было очень темно, совсем ничего не видно. Телефон разряжался, и свет фонарика становился тусклее. Что-то тяжелое сдавило юноше в груди. Сбежать отсюда становится все нереальней и нереальней…

– Тебя не интересует, что делал тот телепорт в нашей школе? – нарушила тишину Аня. – Как он вообще там оказался?

– Не знаю, – промямлил Антон, тяжело дыша, – явно для каких-то целей.

Хотя данный вопрос его интересовал.

Голова продолжала кипеть от этих мыслей. "Действительно, каким образом этот телепорт оказался перед нами? Словно кто-то подкинул его нам…То нечто-гипнотизер…Этот толстяк, толкнувший меня и заставивший покинуть зал…Тяжелый взгляд Сергея Тимофеевича… Повторяющиеся сны. "Я нападу… Я отомщу… Благодаря тебе…".

Все казалось ему настолько подозрительным и запутанным…

– Почему перестал бить? – заметила Аня.

Парня начали раздражать ее вопросы:

– А почему именно Ирина Александровна тебя позвала за училкой? Почему не другого человека, а именно тебя?

Слово «тебя» он сказал с презрением.

Аня это заметила. В таком блеклом освещении Антон увидел, как заблестели ее глаза от злости и обиды. Сердито глядя на нее, злость жаром охватила Антона, и он сжал свои губы, сдерживая новый буйный порыв гнева.

– Потому что она считает меня ответственной. И я одна не танцевала. – тихо сказала девушка.

– Ты еще врезалась в этот телепорт… – вспомнил Антон ее визг и грохот в мрачном подвале, и это картина перед глазами еще сильней поджарила его в груди.

– Я говорю, что я не специально! Я случайно врезалась в него и вскрикнула. Не говори со мной таким тоном! Если я тебе не нравлюсь, то это не значит, что со мной надо так обращаться!

Антон, чувствуя сильное презрение к ней, начал дышать сквозь сжатые зубы и прошептал:

– Свое отношение к тебе я так и не изменил. Как была тупой дурой, так ей и осталась.