Мрак в Бесконечности. Том 4. Накануне космического хаоса

В начале своего правления Эрамгедон создал много страшных монстров, которых ласково называл "зверюшками любимыми" и некую армию титанов тайлантов. Убить тайлантов невозможно. Камень, которым были покрыты тайланты, непробиваем благодаря высшей силе. Из своих глаз титаны выпускали смертоносные лучи, похожие на лазер. Тайланты держали под контролем и страхом всю Империю.

Максимилиан Кук являлся его правой рукой. Он контролировал всех сэйлансев, следил за каждым. Дар позволял быть ему в нескольких местах одновременно.

Поэтому тогда на Лэндране Антон увидел его двойника.

Так же жестоко расправился Эрамгедон со своей бывшей возлюбленной Луной. Он сделал ее своей рабыней, и девушка каждый день сталкивалась с унижением и насилием. В один ужасный день она даже забеременела от него. Но что случилось с этим ребенком, Аристарх не выяснил.

Питу надоело рисовать. Робот отбросил ветку и, любопытно рассмотрев Антона и Петера, сказал:

– Скучно. Давайте поиграем в игру? Черный-белый не берите, да и нет не говорите, не смеяться, не улыбаться.

Вы поедите на бал? – и уставился на Петера.

Озадаченно глядя на робота, Петер ответил:

– Ну…нет?

Робот от злости сжал кулачки:

– Нельзя говорить "нет"! Суть игры заключается в том, что нужно отвечать на вопросы разными словами, кроме: "черный", "белый", "да" и "нет"!

Петер начал качать головой, протирая свой меч.

– Не, не хочу играть. Не такое настроение сейчас…

Робот посмотрел на Антона. Парень тоже покачал головой.

Его интересовал в данный момент дневник, а не игра.

– Ну и скучные вы! – злобно бросил им Пит, – Фу такими быть! Хотел предложить вам поиграть, хоть как-то развеселиться, а вы!..

И скрестив руки, робот обиженно отвернулся. Антон снова уткнулся в дневник, но его отвлекли:

– Антон.

Этот голос, наполненный тоской и обидой, сжимающей горло, привел юношу в реальность. Антон посмотрел на Петера в недоумении и увидел, какая печаль была отражена в его сапфировых глазах. Он подарил Антону мертвый безжизненный взгляд и тихо произнес:

– Прости меня за то, что я не поверил тебе.

Ты пытался открыть мне глаза на правду, а я…

Сказал это он настолько тоскливо, что у Антона внутри все сжалось в тугой узел. Каждое слово он произносил через силу, внутренняя обида терзала его до изнеможения. Петер напомнил Антону увядший цветок, который захотелось вернуть к жизни.

– Да проехали. Я б тоже не поверил, – Антон растерянно пожал плечами.