Силуэт в окне

Дверь бесшумно открылась, и в палату вплыл как белый пароход высокий дородный мужчина с благородной сединой в волосах. Его уверенные движения и королевская осанка выдавали в нем уверенного в своих силах профессионала.

– Ну, что у нас тут? – раздался зычный голос, который мог бы принадлежать оперному певцу или театральному актеру, – проснулся наш спящий красавец, значит. Это очень хорошо, очень. Вы даже не представляете себе, молодой человек, насколько это хорошо, даже не представляете. Итак, что у нас с самочувствием?

Давид с любопытством рассматривал доктора.

Если это сон, то очень четкая картинка, детальная проработка, прям пять баллов подсознанию. Если это шутка друзей, то актер шикарный, выглядит как самый настоящий врач из сериалов. И раз у меня есть возможность выбора, то буду молчать. Посмотрим, как он выкрутится.

– Сестра сказала, что вы с ней разговаривали, – проверяя показания приборов как бы в пространство сказал врач, – стало быть, либо вы не хотите именно со мной разговаривать, либо за две минуты, пока я шел, у вас резко ухудшилось состояние.

– Где я мог вас видеть? – нарочито безразлично спросил Давид.

– Судя по вашей медицинской карте, нигде: таких здоровых людей я давно не встречал, возможно, и вовсе никогда, – поднял удивленно брови человек-пароход, – ваш вопрос меня радует и удивляет одновременно. Радует, потому что все-таки вы не потеряли способность говорить, и я вас не так уж и раздражаю, а удивляет, потому что выглядит это так, как будто вы со мной заигрываете.

Давид ухмыльнулся стене. И твердо решил вывести докторишку на чистую воду. Только пока не придумал, как именно.

– Так как вы себя чувствуете? – вернулся к разговору врач.

Давид попытался прислушаться к ощущениям в теле, но его прервал крик матери:

– Сыночек, боже мой, я так за тебя волновалась! Слава богу, ты в порядке!

Нет, ну это уж слишком. Они еще и маму подговорили. Хотя еще вчера она вела себя довольно адекватно и ни в каких спектаклях участвовать не собиралась.

– Мам, что тут происходит? – не выдержал Давид.

Из глаз матери брызнули слезы. Настолько искренние, что версия с розыгрышем сразу отпала. За всю жизнь он всего два раза видел, чтобы мать плакала. Первый раз – когда умерла бабушка, и второй – когда Наташа уезжала в Штаты. Такое не подделаешь.