Волшебство обычного дня

Прежде у Симы не было проблем с этим.

Она всё чаще получала синяки от своей же мебели. Диван и кровать как будто специально увеличивали свои тела, чтобы задеть её.

Даже безобидная батарея в спальне казалась Симе монстром. По несвежей белой краске железной батареи волочились серые тени, что накидывало ей ещё с десяток лет, несмотря на свежий возраст.

Через всю стену от батареи тянулась труба. Там, где она врезалась в потолок, сыпался непонятный мусор – мелкие чёрные частички с примесью белой пыли. И от туда же сверху ежедневно жутко клокоча она поглощала горячую жидкость, разливая её по своим внутренностям.

Жидкость совершая несколько оборотов, издавала неприятно гнусавые звуки, перекатывалась из секции в секцию и затем лениво спускалась прочь из батареи в нижнюю трубу.

Ламинат под ногами скрипел, пережёвывая свои древесные плиты.

Живой дом

Дом был стар. Его жильцы заехали сюда сразу же после строительства и теперь стали такими же немощными и дряхлыми как и он.

А чтобы сохранить свою штукатурку и плотность кирпичей эта махина требовала энергию.

Если бы приезжали новые молодые, полные сил постояльцы он помаленьку брал бы энергию с каждого, и никто не ощущал бы этого. Но переезды не совершались и только Сима своей молодостью соответствовала его запросам. Она была мухой, а дом представлялся пауком, высасывающим энергию из юного тела. А одной душе очень сложно удовлетворить потребность целого дома, вот девушка с каждым днём и слабела.

Она не любила находиться долго в ванной комнате – свет электрических ламп угнетал её.

Неуютно было и в гостинной, напоминающей прямоугольную коробку.

Спальню и кухню она терпела благодаря солнцу. Из спальни было видно, как солнце начинало свой путь по небосводу, не спеша поднимая красно-жёлтый диск из-под горизонта. А вечером солнце заходило со стороны кухни, быстро закатываясь за горизонт, но ещё долго можно было наблюдать на небе игру красок – красных, оранжевых и жёлтых.

Решение

А за окном уже щебетало лето.

Появилось так же внезапно, как и спешило обычно удрать прочь.

Пёстрое, оно оживляло закостеневшие за зиму чувства. Изумрудная зелень лиственных деревьев уверенно соперничала с сочными красками еловых.

Сима сидела на табуретке возле подоконника, переводя взгляд с крыши домов на крону деревьев и выше в небо. Ей хотелось стать птицей, просто взмахнуть крыльями и оставить эту квартиру, этот дом.

Сима задумалась: «Надо действовать, вырваться из кирпичных лап дома».