Некама

– И вы старались все это забыть, и тебе казалось, что ты все это забыла, потому что началась совершенно другая жизнь, а это все был дурной сон, который закончился, и началась совсем другая жизнь?

– Да.

Ашер удовлетворенно улыбнулся.

– А теперь – самое главное. Я могу закурить?

– Нет, – ответила Ривка.

– Ну и ладно, – снова улыбнулся странный мужчина. – Значит курить не будем. Но все равно на улицу выйдем, душновато тут.

«Еще бы, так разоделся, в костюме летом!», – подумала Лея. Она видела, что Ашер не нравится ни маме, ни папе, ей тоже хотелось на него злиться, но почему-то не получалось.

– Давай уже говори, зачем пришел, – зло сказал Хагай.

– Давайте на воздух выйдем. Лея, составишь мне компанию?

– С ума сошел? – взорвалась Ривка.

– Исключительно в смысле побеседовать на свежем воздухе, – развел руками Ашер. – А ты подумала, я ее курить заставлю, что ли?

– Я с вами! – объявила Ривка и подозрительно посмотрела на Хагая. Тот кивнул и все вышли в садик у домика. Ашер присел на крыльцо, достал портсигар, закурил, ловко выпустил кольцо дыма.

– Ладно, друзья, дело в том, что я работаю в системе розыска нацистских преступников. Тех, кто виновен в уничтожении евреев.

Хагай хотел что-то спросить, но Ашер жестом остановил его.

– Это не правительственная организация, и мы не отдаем никого под суд. Мы их уничтожаем. Сами. Это месть, как к ней ни относись. Месть без суда и следствия. И если вы считаете, что это неправильно и так поступать нельзя – я с вами спорить не буду.

Может, и так. Но меня не интересует в данном случае ничего, кроме справедливости. Моя семья ушла дымом в небо Польши, кости родителей Леи гниют в земле Беларуси, а эта мразь бродит по земле, ест, спит, целует женщин… Этого не будет.

– А при чем тут Лея?

Ашер помолчал, затушил окурок, поискал, куда его выбросить и не нашел, положил в карман пиджака.

– Она единственная выжившая, кто помнит Сашко в лицо.

– Ты с ума сошел, – сказал Хагай. – Ей было четыре года! Что она может помнить?!

– Я его помню, – неожиданно сказала Лея.

 – Я его очень хорошо помню. Не хочу, а помню.

Ривка обняла Лею, прижала ее к себе.

– Ну здесь-то тебе нечего бояться. – И обернулась к Ашеру. – Ты на самом деле решил, что она поедет в Россию, или куда там, искать твоего Сашко?

Ашер спокойно кивнул.

– Именно так. Вы не представляете, сколько евреев по всему миру опознают своих мучителей, и сколько евреев по всему миру мстят своим мучителям.