Некама

 – Что делаем?

– Свечи проверим, нагар… Еще клапана, по-моему, стучат, нет?

– Бинго! Моя школа, – сказал довольный отец, хлопнув девушку по плечу. – Ладно, беги поешь – и сходи к матери.

– Дашь потом прокатиться? – Лея кивнула на тяжелую машину.

– Там видно будет. Если останется время. Ну беги, беги – и он легонько подтолкнул ее в спину.

«Ладно, поем потом», – решила Лея и побежала к дому. Прежде всего сказать привет матери и младшему брату, потом с чувством выполненного долга в столовую, а уж затем – в подростковое общежитие, где жила вся кибуцная молодежь.

Кинуть в угол сумку с книгами, плюхнуться на койку, задрав ноги в тяжелых рабочих ботинках, закинуть руки за голову и подумать о чем-то хорошем. О чем – потом решим.

Однако, когда все хорошо продумано, почему-то в жизни все идет совсем не так, а как-то наперекосяк. Мама, как оказалось, была не одна: у нее сидел гость – пожилой, как ей показалось, мужчина, ну, скажем, не пожилой, но взрослый, может быть ему даже было уже 30 лет.

От глаза к уху – безобразный шрам. И одет не по-кибуцному: костюм, белая рубашка, полуботинки на тонких шнурках, городской какой-то. Не то, что Лея или папа, да практически любой кибуцник: синяя широкая рубаха с двумя карманами на груди, такие же синие плотные шорты, серые толстые носки и крепкие рабочие ботинки – вот это нормальная одежда, удобно, функционально, не жарко. А эти костюмчики-ботиночки – для городских лодырей.

Мужчина широко улыбнулся девушке:

– Лея? Лея Бен-Цур?

– Да, – Лея посмотрела на мать: кто это? Что ему надо? По старой привычке стала быстро перебирать в голове, что она могла натворить, чтобы за ней пришел этот франт.

Ривка не отреагировала, сидела с каменным лицом и, судя по этому выражению лица, ничего хорошего от визита незнакомца ждать не стоит. Похоже, что и Лее пора тревожиться, хотя она никак не могла понять – о чем. Но мама редко бывала такой суровой. Тем удивительней все это было. А незнакомцу все нипочем – улыбнулся, даже подмигнул, отчего Лея аж вздрогнула – вот наглец! – и заговорил:

– Меня зовут Ашер, майор ЦАХАЛа [2 - ЦАХАЛ (ивр.

) – Армия обороны Израиля] Ашер Зингер, я работаю на одну очень серьезную организацию, – он повернулся к матери. – Ривка! Понимаю, что вы против, но я бы все же попросил дать нам возможность побеседовать наедине.

– Нет, – жестко отрезала Ривка. – Я ее мать, она несовершеннолетняя, поэтому все разговоры будут идти только в моем присутствии.