Ни капли сомнения, или Таинственные пустяки – 22

– Надо же, до чего ж просто быть Вовкой! Знай себе о Саньке размышляй да водку попивай! – едва успеваю я поделиться своими выводами с аппетитным соленым огурцом, за секунду до его исчезновения в пасти великана-философа…

Не так много найдется людей из нашего прошлого, с кем встретившись через годы, прожитые порознь, мы не будем чувствовать эту пропасть, с кем не будет неловкости, возникающей при вынужденном общении с чужим человеком, в котором и осталось-то всего знакомого, что имя да фамилия…

Для нас же с Вовкой время не имело никакого значения.

Даже если бы мы встретились в следующий раз глубокими стариками, то продолжили бы с полуслова смеяться друг над другом, рассуждать и спорить, восхищаясь неожиданными открытиями, родившимся в результате нашей милой сердцу болтовни.

Всю эту идиллию портило только одно, можно сказать, фатальное Вовкино свойство. Оно мне начало досаждать еще в студенческие годы. Я считал, что выпивка вторична и хороша лишь как энергетическая основа какого-либо веселья, как своего рода гарант эйфории; что сначала надо хоть что-то сделать из задумок, а потом уже и пьянствовать.

Вовка же хотел бухать сразу, без всяких прелюдий и условий.

Так, взявшись с ним и еще парой приятелей за горящий выпуск факультетской газеты (уверенный, что с такой-то командой сделать ее за ночь ничего не стоит!), я встречал рассвет многоруким Шивой, в полном одиночестве заполняющим текстами и рисунками полупустые еще листы ватмана. В то время как духовные братья с Вовкой во главе уже как часа три дрыхли в полной алкогольной нирване.

В конце концов, я взорвался.

– Да ну вас на фиг! – заорал я на ухо Вовке. Потому что это именно он откупорил первую бутыль «Чишмы», как только мы переступили порог квартиры моего сокурсника Эндрю. Вернее, новой квартиры его родителей, по счастливой случайности находившейся недалеко от универа. Поскольку родители в нее еще не переехали, но зато переехал Эндрю, то именно здесь мы и собрались наваять лучшую стенную газету в истории альма-матер.

– Да чё там делать-то? Не боись, Санька, все успеется, – заверял меня Вовка, похохатывая и потирая толстые ладони… и открывая вторую бутыль.

Так что сейчас я взывал к нему. Ну, еще и потому, что взывать к двум другим из этой троицы было бесполезно. Один только и мог, что гнусно хихикать, не открывая глаз, а другой уже с вечера успел продемонстрировать свою полную непригодность.