Ни капли сомнения, или Таинственные пустяки – 22

А поездки в автомобиле? Теперь он преспокойно лежал на заднем сиденье, даже не думая гипнотизировать окно. «Чего я там не видел? Мне дядя Вова все самое интересное уже рассказал» – будто читалось на его морде.

Как-то раз Вовка с мечтательным видом заявил, что хотел бы жить в сарайчике – вот в этом, что возле будки Ричи, – и быть у нас мажордомом, и я понял, насколько этот пес стал ему близок и дорог. Ни до, ни после я не видел у Вовки такого безмятежного выражения лица.

Вот что их так сближало? (Кроме любви к философии, конечно.

) Может, легкая бестолковость и шаляй-валяйство?

Ричи. Умный и сильный, он выказывал отменную выносливость и необычайную любовь к труду… никому не нужному. На поле, через которое мы обычно ходили гулять, к середине лета уже не оставалось ни пятачка, где не вырос бы внушительный холмик от глубокой норы – которые он вдохновенно рыл каждый раз, как только оказывался там.

Он мог быть гордостью любой бригады из Молдовы или Таджикистана, превосходя по скорости любого из самых крепких и молодых землекопов.

Но только ему этого не надо – он свободная и творческая личность! (Правда, жильцы разрытых норок были иного мнения насчет его личности… если оставались еще способными иметь хоть какое-то мнение)

Либо я, ошеломленный величием природы, явленным в неодолимой силе инстинктов, наблюдал, как вполне себе сытый Ричи (только что перед прогулкой съевший кусок мяса – еще и с мозговой косточкой!), роет смерзшийся в монолит сугробище у чужого двора.

Роет долго, истово, ра?нясь об острые края наста – ради чего, как вы думаете? Вот и я бы не поверил, если б не видел собственными глазами: обломок льдины, который он выковырял оттуда, оказался просто… мерзлым… батоном… в полиэтиленовом… пакете.

Как он его унюхал? Зачем он ему? Ведь Ричи дома на хлеб даже не смотрел… ну разве что только если он не накрошен в бульонно-мясную смесь. Вы скажете: «Так это ж просто. Он ведь любит рыть» – и я так тоже думал, пока он не стал пытаться разгрызть выскальзывающую из пасти ледяную добычу – без надобности, но с каким наслаждением!

Не-е, ребята, это был настоящий художественный акт, эдакий перформанс, коим он демонстрировал, сколь по?лно их, собачье, подчинение животному началу.

Правда, когда он уже раз в двадцатый собрался опять засунуть себе в пасть этот ледяной обмылок, мое терпение, ставшее весьма хрупким на морозе, лопнуло.