Ни капли сомнения, или Таинственные пустяки – 22

Яркое солнце, прозрачное небо, бесконечный поток машин перед глазами и сухой холодный ветер, гоняющий серую пыль по асфальту, – все выглядело как некая сцена, предваряющая появление главного героя, и придавало изрядной драматичности моим размышлениям о превратностях судьбы…

* * *

Прошло 28 лет с той поры, когда я вдруг сдружился с Вовкой буквально в последний, выпускной год школы. Что, кстати, вряд ли бы произошло, не вмешайся провидение в лице Сереги – старинного приятеля, увезенного в загадочную Сибирь обычным семиклассником, а через год вернувшегося оттуда свободолюбивым вольнодумцем.

А надо понимать, что это был конец 1970-х, когда под мудрым руководством КПСС[1 - Что-то вроде нынешней КПРФ по смыслу и «Единой России» по значению.] страна с названием СССР парадным маршем вошла в эпоху застойного социализма, отгородившись от всего мира «железным занавесом». Все, что залетало к нам «оттуда», объявлялось вредным и даже преступным – а потому и запретным.

Ага, запретное? Значит истинное! Спросите любого ма?лого пятнадцати лет, и он вам это подтвердит.

Вот и я тогда со всей силой подросткового бунтарства жаждал новых истин и готов был принимать их все подряд, особенно, если они вызывали осуждение у взрослых.

Дело было за наставником – и тот не заставил себя ждать. Серега, напитавшийся сибирской фронды, независимый от любого чужого мнения, осведомленный обо всех веяниях западной культуры, безоговорочно стал для меня самым авторитетным человеком. И даже больше: он стал моим гуру, проводником в запретный мир рок-музыки и философии Вудстока – явлений, точно не совместимых с моральным обликом «юного строителя коммунизма», как величали «мо?лодежь»[2 - Так тоже величали в устной речи некоторые партийные работники – с легкой руки Генерального секретаря ЦК КПСС Л.

И. Брежнева.] в передовицах газеты «Правда» или в программе «Время».

Все это определило и те признаки, по которым мы теперь легко делили людей на своих и чужих. Длинные волосы, наряд, способный украсить гардеробную любого клоуна и умение отличить The Beatles от The Rolling Stones – и такому человеку не пришлось бы даже открывать рот: безо всякого сомнения, это был наш человек.

Но как-то раз Серега меня озадачил. В своей обычной манере – эдакой, знаете, лениво-безразличной, как и положено гуру, – как бы между прочим, он сообщил мне, что один наш одноклассник, с которым мы до сей поры не общались, совсем не тот, кем кажется.