XXI-я пластинка

Тогда Макс повторил пародию на подвиг Талалихина – вновь пошёл на таран. Дверь мужественно сопротивлялась и в этот раз. Макс отскочил назад, оценил противника из-за ящика – на двери была поворотная ручка, а петли расположились справа.

– Damn it, f*ck, чего я туплю-то! – выругался он и, высвободив одну руку, повернул ручку и открыл дверь на себя. Затем быстро вошел – удерживать ящик одной рукой было очень неудобно, тот терял равновесие и норовил завалиться. Поэтому мужчина в два больших шага дошел до письменного стола в центре комнаты и практически бросил на него ящик.

Теперь Макс стоял посреди довольно большого кабинета с двумя окнами напротив двери. Через них лился солнечный свет, практически ослепляя его, так что после тёмного коридора приходилось держать глаза какое-то время прищуренными. Но мало-помалу он осмотрелся. Кабинет был вытянутым в длину. Стоявший в центре стол доходил почти до окна. Вокруг стола располагались несколько массивных офисных кресел с кожаной обивкой. Ближе к углу у одного из окон стояла ширма, отгораживающая ещё один столик с какими-то оптическими и химическими приборами, за ширмой в углу виднелась дверь, а прямо рядом с ней на стене висела мойка – как в приёмной у врача.

По бокам вдоль стен везде стояли шкафы, но только один имел прозрачные дверцы, остальные – либо зеркальные, либо глухие. Мебель вся была добротная и современная, практически новая, чего точно нельзя было сказать об оконных рамах и обоях на стенах. Самое большое из кресел, тоже кожаное, но не чёрное как все, а приятного коричневого оттенка, стояло развёрнутым к правому окну. Судя по движениям спинки кресла и доносившимся до Макса звукам, в кресле сидел живой человек и говорил по телефону красивым женским голосом. Голос не был похож на тот, который он представлял, стоя за дверью.

«Видимо, секретарша», – рассудил он.

Пока Макс осмысливал увиденное, из-за спинки кресла показалась изящная ручка, которая положила телефонную трубку на аппарат. Кресло развернулось.

В нём с комфортом расположилась миловидная блондинка лет тридцати, одетая в строгое черное платье до колен, на плечи был накинут лёгкий фиолетовый пиджак.

– Зачем вы пытались выломать мою дверь? – спросила «секретарша».

– Э… – Макс стоял, полностью сбитый с толку, ибо теперь, в дополнение к потоку солнечного света, на него полился куда более ослепительный поток красоты и женственности, отчего он растерялся и не успел собрать слова и отправить их на язык.