XXI-я пластинка

– Ну взгляните же, наконец, на содержимое ящика! Иван Михалыч!

– Да посмотрю, успеется ещё. Ты его скоро забирать думаешь?

– Недели через две-три.

– Тем более. Нагляжусь ещё на него. Ты лучше про себя расскажи, а?

– Я ни о чём не могу сейчас больше думать. И говорить. К тому же это, – Алиса указала на ящик, – и есть я. Я думаю, что это наш шанс. И мой, и Ваш. Я надеюсь, что это поможет нам открыть свою фирму и магазин, как мы мечтали! И заниматься чем хотим, не отвлекаясь на дела музея и института.

– Ох ты! Тогда и впрямь надо глянуть, – с этими словами Иван Михайлович подошел к ящику.

Открыв крышку, мастер ощутил невидимый глазу сильный удар по плечам, ноги стали ватными, а на лбу выступили капли холодного пота. Не в силах устоять, он мягко, насколько это было возможно, опустился на колени и охнул.

– Что с вами? – крикнула Алиса и подбежала к механику.

– Ой, да ничего, нормально все. Пошатнуло что-то. Давление скачет, наверное…

Иван Михайлович, закрыв рот рукой, на мгновение погрузился в раздумья.

Затем, вытерев пот со лба и хлопнув по коленкам, вперевалку поднялся на ноги. Алиса помогала, как могла. Старик встал и прошёл к буфету. Открыв дверцу, он снял с полки флягу и сел за стол.

– Что это? – спросила Алиса, она сильно переживала.

– Лекарство, – ответил старик и капнул пару капель из фляги себе в чай. – Да ты не переживай, отпустило уже.

Иван Михайлович посидел минут пять, допил свой чай. Алиса тем временем достала из ящика трубу и пластинки.

Вернувшись от своих мыслей к их делу, он спросил:

– А чего это такое-то?

– Иван Михайлович, это граммофон!

– Что-то он уж больно разбитый… Он же не играет? – спросил старик и уставился на Алису. Девушка недовольно замотала головой: «нет».

– И вряд ли будет… – словно выдохнув, продолжил механик.

– Даже механизм не осмотрели, неужели всё так плохо? – удивилась Алиса. – Вам нездоровится?

– Полегчало. Дал Бог силы.

Сейчас гляну аппарат.

Он извлек из ящика граммофон. Алиса радостно порхала вокруг и восторженно излагала всю суть дела.

– Иван Михайлович! Я не большой специалист в механике и технологиях, но мой опыт в оценке и материалах говорит мне следующее: этот аппарат – не обычный граммофон. На нём нет ни заводских клейм, ни эмблем, ни номера. Его отделка совершенно не характерна для промышленности начала двадцатого века и для конца девятнадцатого века.