XXI-я пластинка

– На оглашение заве… завещания, – почему-то это слово далось Максу с трудом.

Саша с Андрюхой многозначительно переглянулись. «Послал бог наследника!» – пронеслось в их взглядах.

– Пройдёмте в кабинет! – Саша достал из кармана ключи от кабинета и показал рукой на вход в здание.

Нехотя возвращаясь в рабочую атмосферу, участники слушания, – все, кроме Макса, – натянули на лица официальные выражения, достали какие-то папки.

– Итак, все стороны в сборе, – начал Саша по праву нотариуса. – Представитель покойного – адвокат Андрей Вадимович, и, как я понимаю, наследник – Максим Фёдорович.

Приступаем.

После процедуры оглашения Макс осознал, что ему завещали тот самый летний дом с грушей во дворе, сберкнижку с шестьюстами пятьюдесятью рублями и автомобиль загадочной марки «Вартбург».

Макс любил ездить, любил автомобили, но о такой марке слышал впервые. Да и не припоминал, чтобы у деда была машина, однако это нисколько не обескуражило наследника. Есть машина – хорошо, не надо будет мотаться по Питеру в этих тесных капсулах со спортсменами за рулём.

Хотя вообще вся эта процедура, да и само наследство, оставили довольно неприятный осадок. Почему так – Макс не задумался, – копаться в себе было совсем не в его стиле, он не привык тратить время на скучные и бесполезные вещи, к которым он, без сомнения, причислял и рефлексию.

Оглашение завещания и подписание документов заняло около полутора часов.

– Есть вопросы? – в конце осведомился нотариус.

– Есть, – уверенно подняв голову, оживился Макс.

 – Где тут у вас нормально поесть можно?

– Наш, наш человек! – заключил адвокат.

Далее встреча, и так начинавшаяся «без галстуков», окончательно приобрела неформальный характер.

Глава II

«Дом стоит, свет горит…»

    (Виктор Цой, 1988 г.)

– Да, ресторанчик ничего… – Максу понравилась харчевня на украинский манер, куда его привел Андрюха. Она расположилась на первом этаже обычного каменного строения, каких в любом городе сотни, если не тысячи.

Но в помещении поработали на славу, и изнутри ничего не выдавало холодной каменной наружности. Всё выглядело, как в мазанке: печка, деревянные лавки, сусеки, столики-бочки с соломенными тюками и прочими предметами сельского обихода вокруг. Макс снобизмом не страдал, не всегда человек превращается в результат миллионов на счету, бывает и наоборот, когда миллионы – результат самого человека. И тут главное: человека в себе и не потерять. Макс не потерял.