Семь ударов

И до восьми, кажется… – что-то мне страшно, даже голос задрожал.

– Назови имена и фамилии твоих друзей. Они все из твоей школы?

– Н-нет… многие из других школ, – промямлила я, не понимая, зачем это нужно.

– Среди них была девушка по имени Мария Ножова?

– Нет.

Я вздрогнула. Зачем он вдруг заговорил о Маше? Почему о Маше, а не о Рыжковой? Что происходит?..

– Ты была у нее вчера вечером, – отметил полицейский, и его глаза стали еще круглее. – Зачем ты приходила?

– Не вечером… – пробормотала я. – Днем.

– Тетрадь? – он так удивился, будто я не тетрадь упомянула, а, не знаю, сковородку.

– Тетрадь по алгебре, – уточнила я. Я нутром ощущала, как надо мной нависает что-то огромное и темное, как грозовая туча, и спешила выдать больше подробностей. – Маша оставила ее на подоконнике в раздевалке.

– Вы хорошие подруги?

– Нет… не совсем… мы не очень много общаемся.

– Тогда зачем ты понесла ей тетрадь?

Странный вопрос. Да, зачем я понесла тетрадь? Ладно, тетрадь оставила Настя или еще кто из моих друзей, или кто-то из друзей попросил бы меня отнести тетрадь, тогда понятно.

– Я ее пожалела, – вздохнула я. – В тот день кое-что случилось, и Маша расстроилась.

– Что именно случилось? – так и вцепился полицейский в этот вопрос.

– Да, – я в ярости уставилась на него. – Ответьте мне: что случилось? Разве не должны вы сказать мне с самого начала?

– Должен, – впервые на его лице проступило какое-то чувство, что-то, похожее на сожаление.

Я встала, стул со скрипом отодвинулся от стола:

– Что случилось? Что-то с Машей, да?

– Да. Марию Ножову нашли сегодня утром мертвой.

В голове зазвенело, в уши словно натолкали ваты. Что? К-как? Маша мертва? Н-но… Перед глазами встал шатающийся замок, который не закрывался…

– А родители? – быстро спросила я и посмотрела на маму. Я увидела, что ее глаза увлажнились.

– Ее мать нашла тело.

Я не заметила, как опустилась на стул, но вот, я уже снова сижу и смотрю на полицейского напротив.

– Вы должны были сказать с самого начала… – жалко пробормотала я. Дышать все труднее.

– Твоя мама пожелала, чтобы ты при даче показаний узнала о смерти Марии Ножовой как можно позже, – сказал полицейский.

– Подождите… – до меня доходит слишком медленно, я перевожу взгляд от бледного маминого лица на лицо полицейского.