Семь ударов

Да как такое возможно? Отпечатки пальцев… и мои волосы… как такое возможно? Я не ходила к Колобку! Я даже не в курсе, где он живет!

– В каких отношениях вы были с Григорием?

– Да в никаких! – выдохнула я. – Мы почти не общались.

– Однако в последние дни он вас дразнил, – заметил полицейский. – Вы даже угрожали ему.

В памяти что-то шевельнулось. Они что, вот так мою невинную фразу «тебе жить надоело» перевернули?

– По заверениям его друзей, вы не очень-то ладили. А мы, проверив его телефон и ноутбук, сошлись во мнении, что Григорий был одержим вами.

– Но я не убивала его, – повторила я. Мне казалось, скажи я это миллион раз, и меня перестанут подозревать.

– Прошу вас, Алексей Иванович, – мама вышла из тени. – Могу поручиться, что моя дочь никогда бы не совершила такого преступления. Кому, как не мне, знать это?

Голос ее едва заметно дрожал, в нем слышались слезы, но мама держалась молодцом. Я даже представить не могла, каково это – оказаться на ее месте, на месте женщины, чья дочь подозревается в двух убийствах.

– Пока что все факты указывают на противоположную ситуацию, – гнул свою линию полицейский по имени Алексей Иванович.

Что-то пиликнуло. Алексей Иванович взглянул на часы, извинился, как будто присутствовал на какой-то деловой встрече, и вышел. Мы с мамой остались одни, а я подумала, не уловка ли это.

– Мам, я не убивала, – повторила я снова. – Я… вы не так меня воспитали.

– Конечно, Алиночка, я знаю.

Знает… интересно, как долго она будет уверена в этом? А что, если…

Но не успела я додумать мысль, как «что если» воплотилось в реальность. Алексей Иванович вернулся в комнату допросов, а с ним – двое охранников. Дверь за ними захлопнулась, как крышка гроба.

На этот раз Алексей Иванович не стал садиться напротив – он встал рядом с моим стулом и навис надо мной, словно грозовая туча.

– Алина, так это вы убили Григория Королева – да или нет? – его голос потрескивал от напряжения.

Усилием воли я подняла голову. Беличьи глаза вцепились мне прямо в душу. Я нервно забарабанила пальцами по столешнице.

– Нет, – сказала я как можно тверже. Вот, смотрите мне в глаза, смотрите – я не виновата!

– Тогда объясните мне, – Алексей Иванович низко склонился надо мной. – Объясните, почему под вашей кроватью лежал окровавленный нож.

12 сентября. Ночь

Я не делала этого.