Домашний рай

Что они вдвоем могут сделать?

Бирюков усмехнулся.

– Это гастролеры, «налапники», ездят большой группой. Он сейчас поднимет трубку, скажет пару слов на своем языке, и конец. Здесь все прикормлены: и администраторы, и официанты, и милиционеры, которые детей с жвачками шугают. Я одного не пойму, как у тебя получается, а?

Нахимов рассмеялся:

– Да я пока у тебя за спиной сидел, их маяки успел запомнить. Дело нехитрое. Хочешь расскажу?

Евгений недоверчиво посмотрел на прыткого первокура.

– Надо же, какой, недооценивал я тебя, Сашка.

– А если бы ты выиграл? – спросил Нахимов.

– Я сейчас в таком состоянии, Сашка, что, поверишь, по фигу мне стало, – выдохнул Евгений. – Херовато мне очень.

– Почему? Из-за Семена?

Тот взглянул на Нахимова резко, в упор, так, как будто не вопрос задан ему, а крупной солью сыпанули на свежую рану.

– Потом расскажу, ладно?

Нахимов помолчал.

– Я ведь тебя выручить хотел, думал, ты из-за денег переживаешь.

Евгений безнадежно махнул рукой.

– Знаешь, есть такие моменты, когда упираешься в тупик. Некуда жить, понимаешь? Ни цели, ни смысла, ничего. Как будто все остановилось. И все кругом предают, и ты тоже – предатель.

Нахимов отшатнулся.

– Ты сейчас про что говорил, Женя, а?

В комнате, перекрывая пьяные рулады девушек, вразнобой затянувших «Симона, девушка моей мечты, Симона, королева красоты!», зазвучали голоса Дато и Гии. Те о чем-то громко спорили на грузинском.

Бирюков прислушался к их разговору и мотнул головой.

– Давай покинем эту обитель песен и криков. Потом скажу.

Высказался темно и высокопарно, хотя пьян не был, просто, действительно, пребывал в каком-то странном состоянии.

– Я ведь тебе хотел помочь, Женя.

– Да я понял, понял, – Бирюков безнадежно махнул рукой. – Только давай все взад, как ты умеешь, артистично, весело и без фальшивых нот. А я тебе за это обещаю кое-что рассказать. Меня это так замучило, что выговориться кому-то надо.

Страшно заинтригованный этими словами и почувствовавший, что они имеют самое непосредственное отношение к смерти Семена, Нахимов вернулся в комнату.

Дато и Гия замолчали, как только Александр зашел в комнату. Дато еще туже затянул поясок шелкового халата, а Гия не поднимал глаз, сделал вид, что сосредоточенно пьет из бокала темно-красное вино.

Нахимов успел обдумать слова Бирюкова, но еще не выбрал стратегию и тактику своего поведения.