Город

– Я здесь работаю, – понял меня Клаас, – Нам подадут из кухни, платить не нужно.

Я кивнул и отложил меню.

Подошедший официант – высокий, тонкий и черно-белый – весело улыбался, – Привет, Клаас.

– Привет, Тим. Как жизнь?

Тим – веснушчатый, курносый, улыбающийся и, несмотря на это кажущийся очень серьезным и опытным человеком, – пожал плечами, – Неплохо.

– Принеси два мартовских, пожалуйста. И Фрюлингсброт.

Тим кивнул и удалился.

– Что такое Фрюлингсброт?

Клаас довольно улыбнулся, – Весенний хлеб, если дословно переводить.

Но это не хлеб… Попробуете. Его только у нас в городе делают.

– Что ж, будет материал для обзоров.

Клаас помрачнел при этих словах, – Да, я как раз спросить хотел… Вы сами придумали сюда приехать?

– Нет. Меня направила Гамбургская пароходная компания.

– Да видишь, Артем… – начал он, но тут вернулся Тим с запотевшими кружками темного пива и белой керамической миской, пахнущей чем-то весенним и острым.

– Спасибо, – сказали мы с Клаасом и Тим ушел.

Пиво было терпкое, густое, с сильной хмелевой ноткой.

Пригубив, я попробовал Фрюлингсброт – мелкую хрустящую рыбку, обжаренной в тертых помидорах, моркови и перце.

– Вкусно. А почему весенний хлеб?

– Когда город был основан, хлеба постоянно не хватало. Его возили в основном с материка, морем. А с морем были те же проблемы, что и сейчас.

– Облачный фронт? – попробовал блеснуть я.

– Да, вроде того. В общем, того, что здесь выращивалось, хватало дай бог на зиму. А к весне муки в городе никогда не бывало.

Зато как раз весной приплывала вот эта рыбка.

И Клаас захрустел рыбкой.

– Интересно, – сказал я, – А с пропажами детей?

Дожевав и выпив, Клаас отер бороду и посмотрел на меня, – Пропадают. Что тут еще скажешь.

В газетах, – говорю, – Ни слова не видел.Ты, наверное, недавно в городе, – пожал плечами Клаас.Две недели.Последнее исчезновение было месяца два назад. Насколько я помню.И никого из пропавших не нашли?Кого-то находят. Но многих нет, – он вздохнул, откинулся на спинку кресла и иронически поглядел на меня, – Ты думаешь о каком-то журналистском расследовании? Или, не дай-то бог, планируешь добавить остренького в свои отчеты?У меня полно времени, – честно говорю я, – А тут интересное и доброе дело.

Соблазнительно.

Клаас рассмеялся, но тут же посерьезнел и сказал, – Я бы на твоем месте лучше изучил историю города. И подыскал бы себе работу. Так, на всякий случай.

– На какой еще всякий случай… – начал я, но Клаас махнул рукой.