Город

От Заречья и дома Эженки далеко, юго-западная окраина у самого моря. Пишу в блокнот: Как зовут следователя? Что он хотел узнать у Раабе?

Я закладываю блокнот картой и прижимаю стопкой газет. На сегодня хватит.

Мне неуютно, и сердце внутри тяжелое и холодное, как камень. Я думаю о том, каково это: сидеть в пустом темном доме, за стенами которого носится снег и тяжелое море накатывает на берег. Греться в темноте кружкой чая и спиной чувствовать трупы за дверью, исходящий от них холодок.

Почему-то я думаю об этом, а не сочувствую убитым.

Я допиваю кофе, смотрю на часы – шесть вечера, еще есть два-три часа, и выхожу из дома.

Глава шестая

Маленький Мик и Дом Потерпевших Кораблекрушение

С мешком за плечами и Зеленой Девочкой в руках, Мик вышел из дома. В спину смотрел проем разбитого окна. Длинная тень дома падала на белую пыльную дорогу и темно-зеленый, заросший и тенистый берег впереди.

– Но тень была не опасна, потому что дом теперь был пуст и даже его запахи ни о чем не напоминали.

– Это опасно? – спрашиваю я, – Ходить под тенью?

– Смотря под чьей, – отвечает Мик.

Они спускались по крутому и неровному берегу реки. Между раскидистыми дубами – запущенные крохотные огороды, петляют узкие тропки, торчат оборванные силуэты пугал. Закатное небо краснеет сквозь развешенные рыбацкие сети и светятся яркие, желтые и синие, прищепки на бельевых веревках.

У реки, в глубокой тишине, еще тлел и бросался искорками костер Мика.

Здесь он оставил вещи, усадил Девочку лицом к огню и снял с углей котелок с картошкой и палочки с рыбой. Выложил все это на чистую тряпицу, щедро посыпал из своих невеликих запасов соли и украсил нарванной здесь же зеленью. Полюбовался. Не бог весть что, но ведь лодка была старая и без весел. И больше все равно ничего не было.

Оставив Девочку глядеть на тихо гаснущие под плеск волн угли, он ушел в темноту.

Лодка была на месте. Старая плоскодонка, когда-то выкрашенная в чистый голубой цвет и даже украшенная именем, теперь неразборчивым. Она лежала на берегу, а носовая веревка равнодушно свешивалась в воду. Мик аккуратно уложил в траву сверток с едой и придавил его камнем. Снял и забросил в лодку кеды, спустился по колену в теплую воду и повел лодку назад, к огню.

Крутой и заросший берег уже прятался в темноте, но небо было еще светлым.