Человек Круглой Земли

Каждый член экипажа в свободное время смотрел в иллюминатор. Хотя ничего особенного там видно не было. Но все знали, что за многими космическими километрами перед ними плыла огромная черепаха. Каждый думал об этой черепахе, о слонах, о плоской земле. И плоскоземельцах. Кто они? Есть ли у них наука? А есть над ними купол? Небесная сфера? А какое у них солнце?

Только повар ходил весёлый. Для него ничего особенного в плоской земле не было.

– А я говорю вам. Наша Земля тоже плоская. Вот увидите, когда возвращаться будем.

Капитан заперся в своём кабинете. Открыл стол, достал красный телефон без кнопок. Посмотрел на часы. Полночь. Должен позвонить Главный Конструктор. Пора бы. Зазвенел телефон. Капитан дождался три гудка, ответил:

– Серёжа?

– Да, что случилось? Вы повредили американский зонд?

– Нет. С зондом всё в порядке. Послушай, – капитан замолк, подбирая слова, – завтра утром ты получишь телефакс. Его никто не должен видеть. Только ты и … В общем, сначала посмотри сам. Потом решишь, что делать.

– Что-то с зондом, с кораблём? Что за секретность? Андрей, в чём дело?

– На снимках, которые ты получишь утром, плоская земля.

Молчание. В трубке шумели космические волны.

– Я знал. Я знал. Андрей, это же не шутка?

– Не шутка. Ты знал? Что значит, ты знал?

– Космос многообразен, Андрюша. Я верил в плоскую землю. На чём она? На китах? Вода с диска льётся? – Сергей Павлович замер, – Там есть люди?

– Не знаю. Мы далеко. Земля обнаружена штурманом в бинокль дальней разведки.

– Хорошо. Связь завтра после получения снимков. А сейчас спи. Хотя постой. Как ты думаешь, она обитаема?

Радист Петров сидел в своей каюте – «И снится нам не рокот космодрома…» – и копался в очередной аппаратуре. Вся его каюта была завешана какими-то кабелями, шестерёнками и платами. На столе стояла радиола и крутила большую пластинку. Рядом гудел приёмник, во внутренностях которого и сидел сейчас радист.

Приёмник погудел-погудел и вдруг зашипел на иностранном языке.

– Не спится нам под грохот из дурдома.., – пропел он свою любимую песню, переделанную на много раз, – ага! Вот оно!

Радист Иванов встал посреди каюты с вытянутой вверх рукой. В руке у него был небольшой транзистор с затёртыми японскими иероглифами. Подошёл к столу, включил паяльник.